Они шли крадучись, внимательно осматривая окрестности, и готовые в любой момент вступить в бой… у двоих были пулеметы, для которых дерево, служившее разведчикам укрытием, не представляло никакой проблемы…
— Все, — тихо сказал Бардин. — Я же говорил, что надо было отходить…
Он быстро развернулся, и пополз через бурелом вверх.
— Куда? — прошипел Олег, боясь сейчас повысить голос. — Назад! Пристрелю! Сука!
Но Бардин полз, не обращая внимания на угрозы офицера.
Олег метнул взгляд на боевиков — они вдруг остановились прямо напротив бурелома, и на мгновение застыли…
Совсем не хотелось думать о том, что они услышали его окрик…
Олег лихорадочно соображал, что ему делать. Семеро. При двух пулеметах. Если они поднимутся выше, то смогут перебить половину отряда…
Ситуация в один момент вышла из-под контроля.
Вступать в бой, даже внезапно, против семерых — это все. Последний бой в твоей жизни…
— Бардин сука… — прошипел Олег, и сам себя спросил: — Что делать? Что делать?
Мысли бились в голове одна за другой, но выхода Олег уже не видел. Все. Мама. Мамочка. Мне конец. Я умираю, мамочка…
Духи вышли на берег и уверенно двинулись прямо на бурелом, надеясь под его прикрытием незаметно выйти на берег, закрепиться и двинуться дальше — во фланг разведывательному отряду…
До боевиков оставалось несколько десятков метров…
Сейчас Олег слышал только удары своего сердца.
Боже мой, как не хочется сейчас умирать… Почему сейчас… Мамочка… Господи помоги… Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?"
"Бардин уже скрылся в высокой траве, и его не было видно. Нартов пожалел, что не пополз вместе с солдатом туда, где были его товарищи, кто мог помочь…
Почему я? Господи… спаси и сохрани…
Ему уже совершенно отчетливо стали слышны хруст веток и листьев под ногами боевиков.
Они приближались неотвратимо, страшно…
Господи… это не со мной… это не со мной…
Нужно же что-то делать! ЧТО? Что делать?
Олег несколько раз перекрестился, трясущейся рукой вырвал из-под тельника крестик и поцеловал его.
