Олег рассматривал обустройство блок-поста: койки, пара столов, пара старых шкафов, печка, телевизор. Двадцать человек тут жили постоянно, практически не выходя за территорию блок-поста… так и с ума сойти не долго…
За полчаса прошло около двух десятков машин, которые практически не досматривались — только проверялись документы. Наконец лейтенант вошел к ожидающим офицерам:
— Подъехал ваш Ильясов.
— Он один? — спросил Романов.
— Нет. В машине еще его жена и какой-то дед.
— Веди его сюда, скажи, что у него паспорт не в порядке.
Надо разобраться… — сказал Леонтьев.
— Сейчас… — лейтенант вышел к дороге.
В амбразуру было видно, как задергался Ильясов, как пытался всучить в руки лейтенанта несколько смятых купюр. Через минуту Ибрагим вошел на блок-пост. Это был мужчина лет к пятидесяти, с седоватой головой и умными глазами.
— Знаешь, кто мы такие? — сразу спросил Романов.
Ильясов окинул всех взглядом. Присутствующие не давали повода думать о них позитивно.
— Нет, но догадываюсь… — упавшим голосом сказал Ильясов."
"— У тебя два варианта развития событий, — сказал Серебров. — Первый: через десять минут, или раньше, ты принимаешь наши условия, выходишь отсюда, садишься в свою машину и едешь на совещание глав сельских администраций в Шали. Второй: через десять минут, или раньше, ты отсюда выходишь, садишься в нашу машину, едешь с нами в Чернокозово, где прокуратура обвиняет тебя в пособничестве терроризму, а именно в помощи Мовсаеву, ты получаешь пять лет строгого режима, попадаешь в тюрьму туда, где сидят русские солдаты, контрактники, офицеры, получившие статьи здесь в Чечне за убийства чеченцев и тебя они там быстро делают женщиной, а потом вешают за шею в первую же ночь, а мы тем временем расстреливаем из гранатометов твой шикарный дом вместе со всеми, кто там живет.
Третьего варианта нет. Решай.
Серебров в несколько слов сказал все, что требовалось, нагнав на чеченца должной жути.
Офицеры полукольцом обступили Ибрагима, который от услышанного потерял дар речи…
— Что за условия? — наконец у него прорезался голос.
— Ты работаешь на нас, — сказал Романов. — И только благодаря этому остаешься на свободе, при своей должности, в целости и полной сохранности…
— Что я должен делать?
— Мы знаем, что именно ты являешься связным звеном между Мовсаевым и Масхадовым. Запирательство бесполезно. У нас доказательств выше крыши.
