Олег подумал, что араба сейчас начнут бить, но офицеры специальной разведки владели более действенными способами извлечения необходимой информации из лиц, отрицательно настроенных по отношению к допрашивающим…
На горизонте уже начало рассветать, когда упрямого араба повесили на столбе за машинами отделения химобработки. Повесили по настоящему — накинув петлю за шею и затянув ее покрепче тугим узлом.
Али выкатил глаза и стал извиваться, связанный, вдоль столба. На его лице от напряжения вздулись вены.
Он бился и пытался хрипеть, но у него это плохо получалось. Через минуту он затих и висел спокойно.
— Снимаем… — сказал Романов, руководя процессом.
Лунин и Иванов сняли повешенное тело и уложили его на землю. Освободили петлю.
Когда Али откашлял своё, и немного отдышался, Романов совсем по-свойски сказал ему:
— Знаешь, Али, а второй раз никто тебя снимать не будет…
Нартов перевел.
Допрашиваемому без каких-либо лишних движений очень доступно позволили заглянуть в лицо смерти.
Дали посмотреть на смерть, и тут же вернули его обратно в жизнь. Психика человека таких шуток над телом не принимает, а потому непозволительно быстро ""ломается""…
Когда Романов повторил свой первый вопрос, Али зашевелил сухими губами:
— С Абу я должен был встретиться где-то в окрестностях Шали. Точнее сказать не могу, так как вел меня туда проводник.
— Когда запланирована встреча?
— В середине мая.
— Пароли, адреса, явки…
— Я все скажу…
Когда закончили допрос, Романов приказал пристегнуть араба наручниками к поручням одного из МТ-ЛБ за обе руки так, чтобы он не смог их свести.
— Пусть так стоит…
Когда в палатку привели Калоева, Романов спросил его:
— Тебя тоже сперва вздернуть, или так начнешь говорить?
— Что говорить? — в глазах Калоева тоже читалась дикая ненависть и желание рвать своего врага зубами…
— Правду говорить, Муслим, правду. Правда душу облегчает…
— С вами, собаками, мне говорить противно.
Романов рассмеялся:
— Вот рассмешил! Ты знаешь, Али то же самое говорил, пока мы его не повесили. Тебя что, тоже надо повесить? А что? Смерть довольно легкая — всего-то пару минут и ты у своего Аллаха в кругу любвеобильных гурий…
Романов подмигнул Лунину и Иванову.
После процедуры повешения отношение Муслима к разговору изменилось. Морально он был сломлен и был готов говорить все, что угодно. Его снова завели в палатку.
