— А когда они роту десанта мочили, так он наверно так же от радости трясся… может, десантникам его отдадим?
Олег посмотрел на Романова, набрался смелости и сказал:
— Такие, как он, подлежат выдворению из страны…
Романов зло посмотрел на Нартова. Днем в отряде погиб разведчик…
— Такие, как он, подлежат выдворению только на тот свет. Потому что они здесь лишние. Это не их война. Это война наша и чеченская. Наемники здесь чужие. А потому они не имеют права на жизнь. Они здесь вне закона…"
"— Тогда и все наши контрактники вне закона…
— Нет, вот тут ты не прав.
Наши контрактники защищают здесь интересы своей Родины. Чечня это часть России. А все эти арабы, негры, афганцы, украинцы, русские и латыши воюющие на стороне бандитов — наемники, воюющие за деньги. Убил офицера — триста баксов. Убил солдата — сто. Сбил вертолет — три тысячи. Самолет — пять тысяч. Вот и едут за деньгами на войну. А чтобы они сюда не ехали, нужно сделать так, чтобы отсюда никто из них не возвращался, а если и возвращался, так чтобы донес там всем, как мы тут с ними обращаемся.
В пример тем, кто только собирается сюда ехать… и чтобы так рассказывал, чтобы там у всех желающих волосы на голове дыбом вставали, и чтобы тут же желание в Чечню ехать пропадало бесследно. Чем больше мы их ухлопаем, тем меньше их сюда приезжать будет. Тем легче будет нам самим. Тем меньше наших солдат здесь погибнет. Мысль моя тебе ясна?
— Вполне, — кивнул Олег.
Через пять минут араба вывели за палатки штабных служб и поставили на колени.
Романов позвал Нартова:
— Сюда иди, военный.
Когда Олег подошел, Романов вручил ему бесшумный пистолет Стечкина:
— Вали его…
Олег, машинально взявший пистолет, попытался, было вернуть его командиру, но тот убрал свои руки за спину, и спросил:
— Что, одного погибшего тебе мало? Ты их жалеешь, а они стреляют в тебя из-за угла… когда же у тебя это закончится?
Олег помотал головой. Видя, что уговоры снова не помогают, Романов забрал у переводчика пистолет, и тут же выстрелил в голову наемника.
Убитый араб завалился на землю. В темноте послышалось журчание вытекающей из головы крови.
— Какая мерзость, — сказал Олег и, повернувшись, пошел к своему блиндажу.
Ему показалось, что Романову нравилось убивать.
Юрий Борисович посмотрел вслед уходящему Нартову. Ему действительно нравилось убивать. Нравилось убивать врага. Нравилось изводить нечисть из этой жизни… это была его работа.
От злости, охватившей все сознание, Олег не знал, куда себя деть.
