Через несколько секунд Блейн присоединился ко мне, содрогаясь и издавая беззвучный рык.
Мне казалось, что моё тело превратилось в нечто бескостное. Когда я лениво подняла глаза, чтобы посмотреть на Блейна, он выглядел таким же обессиленным и захваченным ощущениями, как и я. Не знаю, где он нашёл силы, чтобы поднять меня на руки и отнести в спальную, но вскоре мы лежали на кровати, и я прижималась к нему спиной. Склонившись надо мной, Блейн коснулся поцелуями моего плеча, шеи, скулы и изгиба брови.
— Господи, я люблю тебя, — прошептал он у моего уха.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала я в ответ.
— Спасибо тебе за это, — выдохнул Блейн, и в его голосе действительно слышалась благодарность.
В этот момент я как никогда отчётливо осознала, что невзирая ни на что, дам ему возможность оставаться во главе наших отношений. Контроль для Блейна был так же жизненно необходим, как дыхание. Я не знала, насколько далеко могла завести меня его потребность в управлении — будет ли Блейн подавлять меня или подарит ощущение любви и защищённости… Что бы ни случилось, сейчас я испытывала именно последнее, и на этой мысли моё сознание погрузилось в глубокий сон.
Когда я открыла глаза, было уже после семи, и за окном светило солнце. Блейна рядом со мной не оказалось, и я, откинув одеяло, опустила ноги в розовые пушистые тапочки, чтобы выйти из спальной в поисках его и кофе — причём не обязательно именно в таком порядке. После долгой ночи в моих висках пульсировала ноющая боль, хотя, следовало признать, всё остальное тело чувствовало себя просто превосходно.
Приятно саднящее ощущение внизу живота свидетельствовало о той жёсткости, которую обычно Блейн в себе сдерживал. Не то чтобы я что-то имела против, но… было очевидным, что его что-то сильно беспокоило. Я полагала, что это было дело Саммерса, но вполне возможно причина скрывалась в чём-то совсем другом.
Заглянув в ванную, я обнаружила, что она была пустой, как, собственно, и вся остальная часть квартиры. На какое-то мгновение я подумала, что Блейн уже ушёл, но потом услышала отдалённый звук его голоса, раздававшийся со стороны лестничной площадки.
Приблизившись к двери, я в нерешительности помедлила. Возможно, Блейн вышел из квартиры, чтобы меня не разбудить, или же он просто не хотел, чтобы я слышала его разговор. Зная, что могла пожалеть о том, что собиралась сделать, и уже чувствуя себя виноватой, я осторожно подошла к окну и приоткрыла раму. Благодаря образовавшейся щели голос Блейна стал звучать гораздо разборчивей.
