На этом Блейн повесил трубку, и я ещё долгое время продолжала думать о том, что могло стать причиной его отъезда в пятницу вечером. Всё это оказалось настолько неожиданным, что я даже не успела спросить, куда он собирался.
В конечном итоге, переодевшись в старую футболку, я разогрела пиццу и начала смотреть последний выпуск «Танцы со звездами». Конечно, это был далеко не тот вечер, который я планировала провести изначально.
Через час, найдя в морозилке мороженое «Каменистая дорога», я съела всю упаковку, отстранённо размышляя о Блейне.
Через две недели после Рождества я уехала из его дома в свою квартиру. К тому времени моё физическое и душевное состояние восстановилось, и у меня больше не оставалось оправдания для того, чтобы злоупотреблять его гостеприимством. Тем не менее, я не хотела уезжать. Мне было хорошо с ним жить. Мне нравилось, что Блейн был первым и последним, кого я видела каждый день. К тому же, он оказался верным своему слову, и дал мне пространство, не подталкивая ни к чему, хотя и использовал без зазрения совести существовавшую между нами обжигающую химию, чтобы дразнить меня и мучить.
Каждую ночь он целовал меня, прежде чем оставить одну в постели, и его поцелуи не были невинными. Они обжигали, требовали и были умелыми, всякий раз оставляя меня в желании большего, чего, разумеется, он и добивался.
Именно в один из таких моментов я неожиданно решила, что должна уехать. Рядом с Блейном я не могла связно думать. В его руках, когда он касался меня и целовал, мои желания и чувства затуманивались.
Это были странные отношения, и я не знала, куда они могли меня завести.
— Подожди… стоп, — бездыханно пробормотала я, едва найдя голос и отворачивая от него губы, но Блейна это не остановило. Его рот продолжил прокладывать чувственную дорожку вдоль моего подбородка вниз по шее.
— Блейн…
Он сцеловал своё имя с моих губ, и я снова, не знаю, как надолго, потерялась в его прикосновениях.
— Мне следует вернуться домой, — выпалила я.
Всё тело Блейна застыло, и я почувствовала, как его сердцебиение ускорилось, когда он прижал меня к себе.
Или это было моё сердцебиение?..
Когда он поднял голову, его зелёные глаза блестели в темноте спальной.
— Ты хочешь вернуться к себе. — Это не было вопросом, скорее утверждением.
В моей груди закружились нервозные бабочки."
"— Это не то… чего я хочу, — запнулась я, — но, мне кажется, так будет лучше.
Блейн ничего на это не сказал, и на несколько секунд повисло гнетущее молчание.
