""Или пан или пропал"". Другого случая не будет, и пути обратно нет. Я не знала через, сколько времени проснется Семеныч. Хотя алкоголь должен усилить действие снотворного.
Я выглянула из-за двери:"
"— Чернышева в процедурную заведите. Я его сейчас уколю. Мне к Фомину нужно ненадолго.
Как только Артур вошел в помещение, и за ним закрылась дверь, я рывком обняла его за шею. Он, молча, оторвал меня от себя и посмотрел мне в глаза.
— Сегодня вы поедете в стационар, Чернышев. Мы получили ваши анализы. К сожалению, они очень плохие.
Я отнесу ваши бумаги на подпись начальнику.
Артур в недоумении смотрел на меня, он понимал, что что-то происходит. Он видел, насколько я нервничаю. Отрицательно кивнул головой. Я сжала его руки так сильно, что самой стало больно.
— Настолько все плохо?
— Да, Чернышев все очень плохо. Андрей Иванович даже решил сам взглянуть на результаты ваших анализов в лаборатории. Поэтому будьте готовы.
Он все понял и побледнел. Схватил меня за плечо.
— Все будет хорошо, не волнуйтесь, — он снова отрицательно качнул головой.
— А если не будет? — спросил Артур и сжал челюсти.
— Поздно об этом думать. Все уже решено. Сегодня вы отправитесь в стационар.
Я не сделала ему укол. У меня слишком тряслись руки, и Артур это видел. Отобрал у меня шприц и положил на стол.
— Спасибо, Анечка. И за сногсшибательную новость тоже спасибо.
Теперь моя паника передалась и ему, но у нас нет выбора. Мы должны бежать сегодня. До того как Андрей Иванович увидит документы.
— Вы свободны. Можете его забрать.
Охранник увел Артура, а я почувствовала, как в этот же момент перестала дрожать. Началось. У меня нет времени на страх, на промашки. Счет пошел на секунды. Или сейчас или никогда. Мы прошли точку невозврата, в тот момент как я подсыпала снотворное Семенычу и подделала его подпись на бланке.
Я шла по улице быстрым шагом, сжимая в руках папку. Я надеялась, что Пашка все понял. Надеялась, что Артур тоже не подведет, а Семеныч проспит как можно дольше и охраннику не придет в голову его разбудить.
Фомин принял меня не сразу. Он был не один. Я дожидалась в приемной, гипнотизируя большие настенные часы. Если сейчас Фомин заметит, что подпись поддельная или позвонит Семенычу — все накроется. Он тут же поймет. У него чутье развито не хуже чем у сторожевого пса. Но я уже знала, как сбить его с толку. Я очень надеялась, что у меня получится.
Из кабинета вышел Рыжов, по всей видимости, получил по мозгам. Вид у него был довольно удрученный и помятый.
