— На чем? Твою машину вчера забрали в ремонт.
— На такси, — устало ответила я, потянулась за сумочкой и вдруг вспомнила про переговоры.
— Черт этот Вильямс звонил?
— Звонил. Я сам сделку закрыл на твоих условиях. Поехали. Я не съем тебя. Потом ненавидеть будешь. Выздоровеешь и ненавидь сколько душе угодно.
Как же он изменился, словно, другой человек и нет сил анализировать, нет сил искать подвох. Я устала, мне плохо и я хочу спать.
В машине я все же заснула, я уже не могла пошевелить ни руками, ни ногами.
Меня бросало то в жар, то в холод. Подбрасывало на сидении. По лицу катились ручейки пота. Артур поднял меня на руки и куда-то понес. Наверное, в дом. Машинально я склонила голову ему на грудь и, слушая биение его сердца, снова отрубилась.
Ночью мне было плохо совсем, я металась на постели. Сбрасывая одеяло. Кто-то заботливо укрывал меня снова, клал холодные компрессы мне на лоб, подносил воду к моим пересохшим губам. Все как в тумане, как во сне.
Я проснулась днем.
Тело уже не ломило, но чувствовалась слабость. Открыла глаза и вдруг подскочила на постели. Голова предательски закружилась. Я не дома. Постепенно я начала узнавать окружающую обстановку и вдруг все поняла, а когда осознала полностью, вскочила с кровати, завернулась в простыню и пошатываясь пошла на, уже так хорошо знакомую мне, кухню. Там позвякивали чашки, и пищал чайник.
— Ты что творишь, Чернышев? Ты какого черта притащил меня к себе на дачу?
Он обернулся и самодовольно улыбнулся.
Нет, он улыбается мать его так? Это издевательство?
— Проснулась. Ты с постели, зачем встала?
— Я о чем тебя спросила? Какого, черта ты делаешь?
Артур отвернулся к плите, деловито переворачивая яичницу.
— Завтрак делаю.
Я вернулась в спальню, принялась лихорадочно искать свои вещи, но ничего не нашла, даже лифчика.
— Я их спрятал, и ты отсюда не уйдешь, пока температура не спадет. Для всех мы в командировке. Светка молчать будет.
Артур стоял в дверях и по-прежнему улыбался.
Может заехать ему по наглой роже? Он что себе позволяет?
Я истерически засмеялась.
— Ты все продумал, да? Все решил? Как всегда? Ты думаешь все так просто? Ты поухаживаешь за мной, завтраком покормишь, и все уладится?
Улыбка с его лица исчезла. А я снова зашлась в приступе кашля.
— Не кричи. Тебе нельзя.
— Где мои сигареты? — рявкнула я.
— Врач запретил курить, я их выкинул.
— Ты что оборзел совсем?
— Точно. Совсем.
