Обуваюсь, выхожу в подъезд и быстро сбегаю вниз по ступенькам, зная, что он меня не догонит. Нельзя влюбляться в красивых, наглых сводных братьев. Надо было заниматься учебой!
На улице ветер, но хотя бы больше ничего не капает на голову. Ежась от холода, вызываю для себя такси, набрав конечной точкой мотобазу Гордея. Чтобы туда добраться, у меня хватит денег, а что делать дальше, решу уже там. Хочется просто спрятаться на время и как-то принять тот факт, что я совсем не особенная для него. Хотелось… Очень хотелось стать именно такой! И я бы позволила ему больше, будь он немного настойчивее.
Верила. Подкупает то, что он делает. Тот же памятник отцу…
Сажусь в машину, оглянувшись на темный провал подъезда. Артем не спустился за мной. Отпустил.
Водитель включает печку. Я протягиваю к ней руки и стараюсь не сойти с ума от собственных противоречивых мыслей. Разве можно так притворяться? Наверное, можно, если на кону стоит что-то очень ценное.
Доезжаем до базы. Расплачиваюсь с водителем, обнимаю себя руками повесив лямку рюкзака на сгиб локтя, выхожу из машины.
На треке еще катаются ребята из команды, в которую я так и не попала. Иду к вагончику, сажусь на скамейку. Дверь открывается. По металлическим ступенькам спускается Гордей.
– Эля? Привет. Ты чего здесь в таком виде? Случилось чего?
И меня, наконец, прорывает на слезы. Будто что-то взрывается внутри, и они капают из глаз, стекают по щекам, подбородку.
– Так, – вздыхает старший Калужский. – Иди сюда, – помогает мне встать, уводит в вагончик, сажает возле небольшого обогревателя.
Я закрываю лицо ладонями и реву в голос, захлебываясь обидой на парня, в которого посмело влюбиться мое сердце.
Гордей тихо сидит рядом и слушает мою истерику. Вкладывает в руку стакан воды, помогает выпить. Становится совсем немного легче.
– Я знаю один отличный способ прочистить голову, – слышу, как он улыбается. – Прокатимся? Только не по треку, а то ты убьешься там в таком состоянии. Давай-ка, – помогает мне подняться, – переодевайся.
Я жду тебя на улице. Позвоню пока.
– Гордей, – зову парня, пока он не вышел из вагончика, – не говори никому, что я здесь.
– Значит я прав, и они опять взялись за старое, – качает он головой. – Кто? Мой брат или Север?
– Просто не говори никому и все. Пожалуйста, – не хочу отвечать на его вопросы.
– Переодевайся. Жду на улице.
Уходит. Иду к шкафу, достаю уже знакомый костюм. Пальцы совершенно не слушаются. Я не могу нормально застегнуть все ремни и заклепки.
