Я не доглядел, надо было заставить их лучше всё проверить. Я…
– Ген, – Никита устал, последние два часа у него жутко раскалывалась голова, и слушать сейчас извинения за то, что действительно является обыденным делом, не было ни сил, ни желания. – Успокойся, всё правда в порядке. Я ни в чём тебя не обвиняю. Думаю, Света тоже.
– Кстати, как она? Ты видел её в больнице?
– Она не одна, – кивнул Никита и потёр висок. Слабо улыбнулся. – Отпустишь меня домой, или будешь пытать ещё час?
Генка тут же вскинул руки, отступил от лестницы, на которой стоял.
Никита медленно побрёл к себе, мечтая поскорее упасть в кровать и с головой накрыться одеялом. Света действительно была не одна. С Лёшей и Марком. Он видел, как они стояли втроём у окна, тихо разговаривали. Подходить не стал – к чему? Сейчас он был явно лишним. Поэтому Никита забрал Лёву, испуганно сжавшегося на одной из скамеек, расставленных вдоль коридора, отвёл домой, дождался, пока придёт няня, и сам уложил спать. Намеренно не стал заострять внимание на том, где находится.
Не заходил ни в одну из комнат, кроме детской Лёвы. Не посмотрел в сторону спальни, не взял ни одной вещи. Просто ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.
К утру голова не прошла, боль уже не была такой сильной, постукивала в виски крохотными молоточками. Прихватив по пути кофе, Никита вошёл в больницу, кивнул зевающей девушке за стойкой регистрации и уверенно направился в травматологию. Света ожидаемо была здесь. Спала сидя, вытянув ноги и обхватив себя руками.
Но тут же открыла глаза, когда он остановился напротив. Благодарно улыбнулась протянутому стаканчику с кофе, хрипло сказала:
– Она всё ещё спит, но Вера Павловна сказала, что всё в порядке.
– Я могу присесть? – Никита кивнул на скамейку, и Света тут же подвинулась. В молчании они допили кофе, Никита забрал пустой стаканчик, поставил его в свой, смял и бросил через коридор в урну. В травматологии запах лекарств всегда был сильнее. Он буквально въедался в кожу, Света пропиталась им насквозь.
– Ты вообще ходила домой? – тихо спросил он, рассматривая противоположную стену.
– Нет. – Света вздохнула, спрятала в ладонь зевок и вдруг положила голову ему на плечо. Прикрыла глаза и сонно пробормотала: – Я так испугалась.
Не дыша, боясь спугнуть хрупкое перемирие, Никита осторожно накрыл её ладонь, лежащую на колене, своей, и бережно сжал.
– Я тоже, – шепнул еле слышно. – Я тоже.
Больница постепенно оживала.
