– Понимаю, – уголок его губ дёрнулся, – мне тоже, если честно.
– Как мы будем жить дальше? – сорвалось невольно и повисло в воздухе. – Что бы нам ни сказали дети, можем ли мы сразу начать жить вместе, или всё-таки?..
– Я не знаю, как ухаживать, – признался Сергей и, к удовольствию Инны, снова покраснел. – Вообще не представляю, как эта штука работает.
– Я тебя научу, – она улыбнулась с видимым превосходством.
– Будешь за мной ухаживать? – тут же заинтересовался он.
– Нет. Научу – значит, подскажу как. Не думай, что я сделаю всю грязную работу за тебя.
– Ну, большую часть этой работы мы уже сделали, не так ли? – лукаво усмехнулся Сергей.
– А теперь пойдём от противного и представим, что ничего не было.
– Твои логические цепочки сводят меня с ума. – Сергей закатил глаза. – Хочешь сказать, что теперь никакого секса?
– До свадьбы, – серьёзно кивнула она, но не выдержала, заметив, как вытянулось его лицо. – Шучу! Я шучу. Хотя… – Инна подмигнула, отступила к двери, выпуская его руку, и быстро нырнула в туфли, – в этом определённо что-то есть.
– Ты страшная женщина. Кажется, я только сейчас начинаю понимать, во что ввязался.
– Привыкай, – она показала ему язык, распахнула дверь и практически врезалась в Тамару, застывшую на пороге.
Глава 63
– Уже обживаешься? – надменно спросила она, вскинув подбородок. – И как тебе этот дом? Знаешь, мне он никогда не нравился. Слишком вычурный.
– Тамара, я… – Инна смешалась, не зная, куда деть глаза.
– Надеюсь, вы хотя бы кровать нашу пока не опробовали, – Тамара брезгливо приподняла верхнюю губу.
– Она ещё после меня не остыла.
– У нас никогда ничего не было в этом доме, – твёрдо сказала Инна, найдя в себе силы посмотреть на неё.
– Но могло быть, не так ли? – Тамара повела плечом. – Ведь это тебя он тогда ждал, да?
– Я…
– Неважно. Уже правда неважно. – Она обошла Инну, бросила, не оборачиваясь: – Не думаю, что тебе повезёт с ним больше. – И захлопнула дверь.
Тамара не спала всю ночь. Кружила по номеру, не в силах остановиться, не замечая даже.
Тысяча крохотных мелочей, сложившихся в уродливую мозаику, дробили сердце в труху, перемалывая осколки и разнося их по венам. Внутри было так пусто и так больно одновременно. Тамара пыталась понять, когда именно всё пошло не так. Когда она ошиблась, упустила и позволила этому случиться. Она чувствовала себя так, будто её размазали, втоптали в грязь, прилюдно унизили. Нет, за скандал не было стыдно. Ни капли. Тамара жалела лишь об одном – что не въехала по лицу обоим.
