– Послушай, – с редкой, почти несвойственной мягкостью заговорил он, поглаживая линию челюсти длинными пальцами, испачканными в чернилах, – это и правда просто командировка. Поверь в это. И тогда всё станет проще.
– Русь, – жалобно всхлипнула Инна, чувствуя, как глаза наполняются слезами, – я не хочу уезжать.
Он слабо улыбнулся. Тем призраком улыбки, от которого когда-то ныло сердце, а теперь – в груди обрывалось что-то и с грохотом летело в пустоту.
– Я знаю, – шепнул он, склоняясь к её губам. Инна покорно позволила себя поцеловать, но застыла, стоило ему углубить поцелуй, нырнуть языком вглубь рта, пока жаждущие руки обвили талию и накрыли спину.
– Русь, я… – задыхаясь, пробормотала Инна, когда он оторвался от её губ и начал спешно выцеловывать шею.
– Не отталкивай меня, – шепнул он на выдохе. Шумно вдохнул носом, поцеловал прямо под ухом там, где ей всегда нравилось. Втянул мочку, прошептал, задыхаясь: – Только не сейчас, Инн, прошу. Только сейчас не отталкивай меня.
Она сдалась. Позволила усадить себя на стол, покорно развела ноги, обвила, когда он упёрся в неё.
Откинула голову, подставляя шею по умелые, жадные ласки. Пальцы зарылись в волосы на затылке. Мягкие, они всегда были такие мягкие, хотелось перебирать их, не переставая. Когда-то. Сейчас Инна хотелось ощутить упругую жесткость, туго стянутую на затылке. Пробежаться по короткому хвосту, обвести мочки уха. Словно услышав её мысли, или просто поняв, что она удаляется, Руслан снова завладел её губами, заставляя увлечься поцелуем, пока руки легли на ягодицы, задирая юбку.
С шумным вдохом он приник к её груди, открывшейся, когда поддались пуговицы на рубашке. Толкнулся сквозь одежду, потёрся, давая понять, как сильно соскучился, как хочет.
– Русь, – слабо попыталась запротестовать Инна, – скоро придёт Игорь, а мы…
– Он до обеда у Дани, – неразборчиво пробормотал он, одним длинным движением избавляясь от собственной майки и тут же прижимаясь обнажённой кожей. Словно с ума сошёл, дыша часто, оглушительно.
– Подожди, – задыхаясь, она попыталась в последний раз его остановить. Хотя какие могли быть причины, кроме чувства вины перед тем, кто никогда не принадлежал ей? Но именно сейчас это казалось неправильным, вывернутым наизнанку. – Постой. – Она упёрлась рукой в обжигающе-горячую грудь, поймала спутанный чёрный взгляд. – Может, мы хотя бы в спальню пойдём? – попыталась улыбнуться игриво.
– Нет, – слетело с приоткрытых, влажных от поцелуев губ.
