- Кто кого совращает? – вкрадчивый вопрос как выстрел.
Шанса ответить не возникает.
Зверь не позволяет. Впивается в мои губы. Вгрызается. Неизбежно и жадно крадет мое дыхание, на свое заменяет. Его язык растворяет остатки моей воли, алчно вылизывает нёбо, скользит по деснам, помечает абсолютно все, до чего дотрагивается, вырезает печати, оставляет метку за меткой, выжигает тавро гремучей ненасытностью.
Один поцелуй – и я пропадаю. В бездну срываюсь. Падаю.
Это конец. Или только начало?
Треск фольги. Шорох ткани.
Бряцанье пряжки ремня, лязг расстегиваемой молнии. Ничего не отрезвляет. Не избавляет от сладостного дурмана.
- Давай, - шепчет мужчина, отрываясь от моих истерзанных губ. – Прикажи мне бросить тебя. Оставить в покое. Прикажи уйти. Прекратить. Убраться к чертям собачьим. Давай, не сдерживайся. Говори уже правду.
- Никита, - еле дышу, обхватываю его мощную шею ладонями, ощущаю бешеный бой крови под пальцами, выдаю чуть слышно: - Нет.
- Что – нет? – спрашивает резко.
Распахивает полы моего халата.
Обжигает холодом и тут же сжигает в объятьях дикого пламени. Проходится по телу как хозяин, как мой единственный на свете повелитель и господин. Скользит от живота к груди, поглаживает, сминает плоть, подчиняя. А потом вдруг горло сдавливает. Слегка. Держит силу, контролирует до последнего.
- Я не хочу, чтобы ты уходил, - выдыхаю судорожно, облизываю враз пересохшие губы и улыбаюсь как чокнутая. – Не хочу, чтобы оставлял в покое. Больше всего я боюсь тебя потерять. Боюсь, что однажды проснусь и пойму, ничего не было.
Просто привиделось. Открою глаза и осознаю. Ты только мое воображение. Красивый сон. Мираж, который сама и создала.
- Ира, - бросает неожиданно резко, головой мотает, а после склоняется и сжимает мою нижнюю губу зубами, прокусывает до крови, моментально зализывает рану, упивается вкусом металла, рычит: - Гребаная игла.
Моя. Моя. Моя.
Озвучивать нет необходимости. Это ощущается в каждом его прикосновении. В каждом касании абсолютно. В том, как он произносит мое имя.
Истина читается во всех мелочах до единой."
"Гигантский возбужденный член наполняет лоно. Входит до упора, пронзает за один удар, сокрушает мгновенно, подавляет и возвышает. Даже не ощущаю наличие презерватива, не замечаю резиновый материал. Жар снедает целиком и полностью. Жидкое пламя льется под взмокшую кожу, жилы выжигает, заставляет кровь кипеть.
Я должна была бросить его. Должна была прервать эти отношения. Провальные. Заведомо обреченные.
