Все они вроде Женьки Есакова, думают только о своих погонах и своем кармане.
Наверное, имеет смысл поговорить со Сташисом. Но Антон был занят на выезде, и телефон у него выключен. Ладно, тогда Дзюба, он тоже вроде ничего.
Роман выслушал Витю и понимающе кивнул:
– Я позвоню, узнаю, где твой Очеретин."
"Через несколько минут Дзюба сообщил, что сегодня вся группа Стекловой работает на даче, и Матвей с ними. Виктор растерялся.
– Там они все, что ли? И Димура, и Лазаренко, и Гиндин, и Коля Абросимов?
– Ну да, все.
А что тебя не устраивает?
– Так они же меня видели, когда мы с Анастасией Павловной… Ну, там, ученый совет и все такое. Как же я теперь…
– Да молча! – рассмеялся Роман. – Приедешь, представишься, извинишься, объяснишь, что оперативная работа и все такое. Они же юристы, поймут. Гиндин и вовсе при погонах. Скажешь Матвею спасибо за правильное поведение и за помощь следствию. Только про Каменскую не трепись, как была она тебе теткой – так пусть и остается, понял? Она в деле не участвовала.
Если спросят про нее, скажи, что, мол, да, она юрист, и ты специально попросил ее пойти с тобой в университет, потому что тебе для работы нужно было, но для какой именно – она не в курсе. Ну, в таком роде. Выкрутишься. Не бойся, Витя, это нестрашно.
– Я понимаю, что нестрашно. Только не уверен, что правильно.
Дзюба посмотрел на него серьезно, но по-доброму.
– И я не знаю, Витя. Но пока не сделаешь – не узнаешь.
В общем, съездил Вишняков на ту дачу, сказал все, что собирался.
Матвей сперва хмурился, смотрел на Виктора с вызовом и даже язвил, но хватило его ненадолго: ехидные реплики быстро перешли в подколы, а там и лед растаял. Извинения были приняты. Поржали с мужиками, выпили по чуть-чуть. Это оказалось действительно нестрашно. И, кажется, правильно. Во всяком случае, после отъезда с дачи Виктор чувствовал, что с плеч гора свалилась.
Он купил любимый Лерин тортик, бутылку хорошего вина и маленький букетик цветов, и они провели вдвоем чудесный вечер у нее дома.
А Снежане Фадеевой он так и не позвонил. Если совсем честно, то Виктор Вишняков о ней и не вспомнил.
* * *– Бруно хороший мальчик, Бруно золотой, – приговаривала Настя Каменская, с умилением глядя, как псина уминает утреннюю пайку гречки с индейкой. – Сейчас мы пойдем гулять, будешь писать, какать, нюхать, познавать мир, а через несколько дней приедут твои хозяева и жизнь станет прежней.
