И при этом она каждый месяц жертвует несколько часов, а то и целый день на то, чтобы разобрать бумаги и аккуратно разложить их по папкам, причем не абы как, засовывая под верхнюю корочку, а строго в хронологическом порядке. Восемьдесят с гаком. Движения уже не быстрые и не точные, наверняка дрожат руки, да и зрение не как в молодости. Все делается медленно. Зачем она тратила драгоценные часы столь нерачительно? Где логика в ее поведении?
Логика зачастую именно в отсутствии логики. Ибо человек противоречив, многогранен, необъясним и непредсказуем.
Вот оно, то, за чем Настя гоняется у себя в голове уже несколько часов. Логика в отсутствии логики.
Она снова достала телефон, но позвонила на этот раз Зарубину. Если Ромка занят, то, может, хотя бы Серега ее выслушает.
– Пална, давай в темпе, – быстро проговорил Зарубин в трубку, – ко мне уже народ идет совещаться, у нас тут грандиозный прорыв.
– Семьи тех, кого приговорил Выходцев, – коротко сказала Настя.
– И что с ними не так?
– Срочно проверь, не приходил ли к ним кто-нибудь в последнее время.
Журналисты, или, может, полицейские, или еще кто-то, кто задавал вопросы.
– Какие еще вопросы?
– Любые. Главным образом о том, хорошо ли искали тех, кто убил их близкого, старались ли, как вели себя с членами семьи жертвы. Не грубили ли, не хамили. Ставили ли в известность о том, что дело прекращается.
– Аська, я тебя не понимаю… Ты о чем вообще?
– Я о том, что сейчас очень в тренде писать о плохой работе полиции и следствия.
Преступления не раскрываются, дела фальсифицируются, а истинные преступники остаются гулять на воле. Дремов всем объявил о том, что в Москве орудует серийный убийца, а семьи трех жертв могут рассказать, что этот душегуб действует уже много лет, потому что его вовремя не поймали и даже не постарались это сделать. Представляешь, какой роскошный повод для хайпа?
Зарубин выругался грязно, витиевато и от души.
– Ты всерьез думаешь, что так может быть?
Судя по вопросу, он отлично понял ход ее мысли.
Она слышала появляющиеся в кабинете Сергея голоса, звук отодвигаемого стула. Нужно заканчивать разговор. Но ей так важно, чтобы Зарубин ее понял!"
"– Сереж, может быть что угодно и как угодно. Потому что человек необъясним и непредсказуем. Надо проверить сейчас, чтобы потом не рвать на себе волосы.
Дзюба
Родственники Алексея Пруженко, первой жертвы Выходцева, проживали во Владимире, ехать к ним времени не было, пришлось звонить.
