Но это дело… Оно больше личное, чем служебное.
– Извини, Виктор, но нам нужны подробности. Я не хочу подставлять наши шкуры под твои темные личные дела. Даже если эти дела проворачивает мой непосредственный начальник.
– Резонно…
– Итак?
– Итак, господа присяжные заседатели… – начал Виктор и запнулся.
Карим удивленно дернул бровью на эту реплику, но ничего не сказал.
– Итак… В этом доме живет один высокопоставленный сотрудник Ордена. Его работа не любит чужих глаз, и поэтому он часто ночует за пределами периметра.
Это… это его конспиративная квартира.
– Дальше.
– Мне удалось выяснить… – Виктор вновь запнулся, несколько секунд молчал, потом поморщился и продолжил: – Что меня, а точнее, нас – подставили. Причем подставили в ситуации, где выживших не бывает по определению. Не хотел рассказывать, но вижу – придется. Если коротко и без особых подробностей, то этот чиновник дал неправильную наводку. И сделал это специально. Что доказано. Моя группа, которая работала в тех местах, погибла.
– И ты хочешь его убить, – сказал Карим.
Не спросил, а именно подтвердил.
– Для начала – поговорить.
– А потом?
– Потом – да, убить.
– И если в этой, так сказать, благородной схватке ты погибнешь, – продолжил Карим и потянулся за сигаретой, – то нам уготована роль палачей. Убрать этого чиновника. Так?
– Именно так.
– Весело… – протянул Шайя и задумался.
– А почему не сделать проще? – спросил я. – Попроси Эндрю. Он прекрасный снайпер. Выстрел в голову – и все. И нам, если что-то пойдет не так, не надо будет бегать от Ордена.
Причем бегать до скончания этого века. У такого преступления нет срока давности.
– Точнее – до первой пули, – уточнил Карим, – которую с превеликим удовольствием влепит любой патрульный. Потому что наши физиономии будут в первых строчках черного списка.
– Нет, такого не случится. Можешь не переживать. Обещаю. Во-первых, – мне надо с ним поговорить. Надо. Это не обсуждается. Во-вторых – убить должен я. Своими руками. Он подставил моих людей.
Я такого не прощаю.
– Хорошо, – кивнул я, – мы это сделаем.
Вечером, когда уже смеркалось, а народ начал разбредаться по кабакам и барам, ко мне в комнату завалился Карим. Хмыкнул что-то невнятное про монастырские порядки на Базе и уселся напротив. Через двадцать минут приехал Виктор. Мы услышали шум мотора под окнами. Я отогнул жалюзи и посмотрел вниз. Да, это он. Не вылезая из машины, Виктор махнул рукой.
– Пошли, – бросил Кариму и взял с кровати автомат.
