Подлавливали на мелочах, на оговорках, на случайных совпадениях, облаченных в сухую форму протокола. Может, это и прозвучит несколько странно, но я ждал похожего финала. После всех наших приключений. Их было мало? Пусть так. Но даже этой малости хватает, чтобы нас по-тихому списать в «безвозвратные потери».
– Где и при каких условиях вы захватили мастер-шлюз?
– Вы с ума сошли?
– Отвечайте на вопрос, Нардин!
– Я его в глаза не видел.
– Вы лжете!
– Пошел к бениной маме, придурок.
– Ты что, «мясо», в карцер захотел?!
Жаль, что стулья здесь хлипкие.
Не убьешь. Даже если с размаха запустить. Не повезло. Меня за разбитую голову следователя даже не били. Почти не били. Так, попинали немного для порядка. Чтобы знал свое место. В карцере."
"Дознавателя сменили, и на его место пришел другой. Маленький и невзрачный человек с помятым лицом. Скучный и занудливый, как осенняя муха. Он ни единым словом не вспомнил инцидент с его предшественником. Не угрожал и не запугивал. Только пистолет держал под рукой.
На столе, прикрытый листком бумаги. И опять вопросы… Бесконечные, как человеческая глупость.
– Ваши подельники уже давно признались. Хотите почитать их показания? – Человечек взмахнул тонкой пачкой листков. Первый лист немного помят, а на последнем – жирное пятно.
– Устройте очную ставку.
Спустя две недели, во время очередного допроса, открылась дверь и вошел Виктор. Как всегда – без стука. Не принято в этом мире стучать в двери. Подошел к столу, махнул рукой вскочившему со стула дознавателю и взял протокол допроса.
Несколько секунд читал, а потом посмотрел на меня.
– Негусто, – подвел итог он. – Что будем делать, Нардин?
– Он упрямый, как…
– Не тебя спрашиваю, – оборвал дознавателя Виктор. Затем присел на край стола, достал из кармана пачку сигарет и посмотрел на меня. А глаза колючие, как две ледышки. Я пожал плечами.
– Говорят, что ты буйный, – продолжил он, – потому и сидишь в наручниках. Избил следователя, покалечил охранника. И за все эти художества тебя даже не наказали.
А могли и пристрелить «при попытке к бегству». Не ценишь, как выяснилось, Нардин, доброго отношения, – пожал в свою очередь плечами Виктор. Сказал таким тоном, что сразу и не поймешь – рад он такому исходу или, наоборот, жалеет, что меня не убили. Немного помолчал, словно не мог решить – стоит ли освобождать мне руки. – Ладно, сними с него наручники, – не поворачивая головы, приказал он следователю, – он будет смирным.
