– Прошу прощения, дочь моя, время… Мне пора в епархиальное управление, нужно готовить послание в Москву. Батюшка все вам расскажет. Отец Александр, подготовьте объяснительную записку, подробную, и занесите в управление. Я ведь чувствовал, что здесь творятся темные дела. Ну, все, я покидаю это вместилище греха. Только покаяние вразумит вас, отец Александр, молитесь… А вы, девочка моя, можете вечером прийти на исповедь в кафедральный собор. Не откладывайте. Не стыдитесь покаяния. Надеюсь, оно не заставит долго ждать.
До свидания… – уходя, владыка снова улыбнулся.
Леночка подошла к отцу, на глазах которого были слезы. Она обняла его и тоже заплакала.
* * *Будущий епископ Симеон, тогда еще отрок Игорь, никогда не шалил в семинарии, он докладывал наставникам о провинностях послушников, чем снискал уважение начальства и ненависть соучеников. Эта ненависть в условиях духовного училища не грозила перерасти в расправу, так что порождала лишь страх и нежелание общаться с ябедником. Игорь не был затворником.
Поэтому нашел собеседника и друга в лице сурового, но справедливого директора, который всегда советовал не обращать внимания на тех, кто ничего не решает.
В юношеские годы семинарист-отличник был полон надежд и иллюзий, которые переполняли его бурлящую душу. Он рано понял, что только взвешенность действий и обдуманность поступков может принести успех в карьере, а значит, в жизни.
Закрывая глаза в жесткой постели, которая, как и десятки других таких же кроватей в полуказарменном помещении спальни воспитанников, каждый день напоминала о серой убогости неприхотливого существования семинаристов, Игорь неизменно представлял себя облаченным в патриарший куколь и засыпал в картинках приятных сновидений, окруженный роскошью и почитанием.
Вокруг все только и сплетничали о патриархах, митрополитах и крупных сановниках духовенства. Он тоже хотел, чтобы о нем говорили, мечтал о славе, о власти.
Когда в семинарию приехал с инспекцией Патриарх всея Руси, Игорь втихомолку восторгался его манерой держаться, сопровождавшей его свитой, атрибутами комфорта, как то: автомобиль, охрана, симпатичная служка.
Уж эти владыки, которые стоят над всеми, точно посвящены в какую-то высшую тайну, скрепленную семью печатями. Они наверняка прошли последний обряд посвящения и знают что-то самое важное, о чем им, простым смертным, ни за что не поведают…
Каждым жестом, каждым произносимым словом патриарх подчеркивал свою исключительность и недосягаемость.
