Мы здесь собрались не для того, чтобы препираться с законом. Мы закон чтим, уважаем власть. Нас всех объединяет желание достичь мира в Крыму, и раз для этой великой цели необходимо создать партию, что ж, и я поддержу эту инициативу. Но хочу предупредить сразу – Цезарь не будет стоять в оппозиции существующей власти, какой бы она ни была…
* * *– Идут, идиоты! – воскликнул Шарун, заприметив приближающуюся колонну манифестантов. – Терентьич, неужели нельзя раз и навсегда заткнуть этим крикунам рты? У тебя же для этих целей целый генерал-майор милиции есть.
– А зачем? – с философской риторикой изрек представитель президента Украины Ломов. – Они тебе что – жить мешают? Хай ходють! – ухмыльнулся он.
Демонстранты, обогнув Большую Морскую, на площади адмирала Ушакова закидали попутно тухлыми яйцами здание городского телевидения, обвинив телевизионщиков в том, что те продались израильской разведке «Моссад». Они вышли на финишную прямую своего шествия – улицу Ленина. Трехтысячную толпу, охваченную единым порывом, подбивали прокричать хором народные трибуны, возомнившие себя вождями.
– Севастополь – Россия! Крым – Россия! – скандировали демонстранты, размахивая сине-красно-белыми полотнищами и флагами Республиканской партии Крыма.
Вышедших на улицу людей разных возрастов и сословий породнил новый образ врага – многоликий украинский национализм. Разношерстность демонстрантов никого не смущала. В одной колонне шли пареньки в камуфляжах из Союза ветеранов Афганистана и чернорубашечники из Русского национального единства, активисты Республиканской партии и коммунисты.
Те, кто в Москве проводил бы свои сборища на разных площадях, в Севастополе выступали единым блоком. Всех объединяла оппозиция к существующей власти, и никому в толпе, ведомой эйфорией массового психоза, не было дела до того, насколько долговечен и крепок возникший союз. Приверженцы различных движений напропалую твердили друг другу о необходимости символического акта гражданского неповиновения, суть которого сводилась к поднятию российского Андреевского флага над украинской госадминистрацией.
Вожди рекомендовали отстаивать российский стяг энергичнее. Они кричали:
– Российский флаг вместо петлюровского!
Главный запевала, словно апеллируя к футбольным фанатам, выкрикивал:
– Чорновил?!
Толпа бесновато гудела:
– Нет!
– Руху?!
– Нет!
– Хмаре?! – Взбудораженный людским многоголосьем глашатай продолжал свой экспромт.
– Нет! – ревела толпа.
