Но вдруг он заметил, что возле калитки остановился перламутровый «Порше». Из него вышел высокий, элегантно одетый мужчина в ярко-красном галстуке. Михаил Иванович узнал этого человека. Этот человек приезжал к нему всегда, когда Бейсику требовались его услуги.
«Придется сегодня оформлять отпуск без содержания», – подумал Михаил Иванович.
– Ну все, ребятки, прогулка закончилась, всем мыть руки перед обедом.
Толик и Бориска побежали первыми. Они были рады, что дядя Миша забыл их наказать.
Киев. Украина
Самолет «Ту-154» совершил посадку в бориспольском аэропорту Киева.
По трапу спускался немолодой, слегка сгорбленный человек. На нем был щегольской бордовый костюм. Кипенно-белый воротничок его рубашки стягивал модный зеленый галстук, пристегнутый к рубашке вычурной заколкой, пальцы сжимали ручку кожаного кейса с цифровым кодом. В этом человеке трудно было узнать воспитателя детского садика в белой пожеванной панамке. А ведь это был тот самый дядя Миша, наемный убийца Крюк, получивший заказ Бейсика.
Он сел в такси.
До Киева тридцать километров. Адрес на Крещатике водиле знать не стоит. Добросит до центра, и ладно. Придется прогуляться пешочком до снятой заблаговременно квартиры. Там все необходимое для исполнения контракта…
Севастополь. Крым
С размаху метнув увесистый шар в выстроившиеся кегли, Цезарь вновь уселся в шезлонг. Шар с грохотом покатился к стройному ряду и, ударив по нему хлестким шлепком, снес все кегли до единой.
– Страйк! Как всегда, твоя взяла, – пробормотал коренастый тип, бритая голова которого была посажена на бычью шею.
Не сказав больше ни слова, мордоворот подал Цезарю большое махровое полотенце и устроился в соседнем кресле. Этого человека звали Ваня Хватов, он был известен как рэкетир, работающий на Цезаря.
Глядя со стороны на Хватова, можно было подумать, что его сморщенный лоб и нахмуренные брови – свидетельство работы мысли. Но сейчас на Хватова со стороны смотрел только Цезарь. А уж Цезарь-то знал, что Хватов не думал сейчас ни о чем. Да, Хватов обладал редкой способностью ни о чем не думать в присутствии дядюшки Цезаря, потому что знал: за него думает папа.
Цезарь, отпив глоток апельсинового сока, раскрыл газету, затем оторвался от нее и бросил изучающий взгляд на своего верного пса, имеющего на все случаи жизни одно выражение на плоском лице, которое навечно утрамбовал бокс. Цезарь не собирался отдавать распоряжение, ему хотелось поговорить о том, что его волновало…
Цезарь не боялся делиться с Хватовым самым сокровенным.
