Адвокат ожидал ощутить на себе изумленный взгляд хозяина, когда протянул Бейсику снимок с портретом Матушки, добавив:
– Кроме этого, нам удалось заполучить видеозапись одной торжественной церемонии – репортаж о передаче памятника древнего зодчества в лоно автокефальной церкви, на торжествах присутствовала Родионова, она стоит по правую руку от президента Украины во время богослужения…
Бейсик отреагировал на такую прыть своего адвоката холодно:
– Совпадает. – Он щелкнул по лежащей на столе папке, содержащей подробный отчет обо всем, что касалось Родионовой.
Работу адвоката кто-то продублировал. Бейсик внимательно вгляделся в портрет женщины. – Красивая, – оценил он, – значит, такая же тварь, как все эти шлюхи, только у этой ко всем ее достоинствам еще и власть. Эта сучка опасна вдвойне. Крюку предстоит побывать в Киеве…
* * *Бейсиком Бейсика окрестил его наставник, вор в законе по кличке Сибиряк, когда Бейсик еще был никем, а вернее, был у Сибиряка в качестве главного подай-принеси. Сибиряк приметил нешустрого паренька с ясной головой, подобрал его с улицы.
Бейсик был детдомовским сиротой. Сибиряк стал воспитывать его на свой манер.
Глаза мальчика стекленели, когда он злился. Но он не плакал и не орал, как его сверстники, он запоминал. У парнишки была потрясающая память, и он очень любил считать: считал деньги, которые давал на карманные расходы учитель, считал, но жалел тратить, считал даже конфеты, которыми его угощали, считал все, что можно было посчитать. Может быть, из-за этой компьютерной памяти, которой обладал мальчонка, Сибиряк присвоил ему прозвище Бейсик.
Бейсик поселился у своего наставника.
Сибиряк никогда не считал Бейсика своим приемным сыном. Он был жесток к нему, часто бил. В то же время Сибиряк, привязавшийся к своему протеже, был уверен, что из мальчонки будет толк. Бейсик рос и мужал в делах, которые раз за разом становились все серьезнее. Когда Бейсику исполнилось двадцать, это был уже прожженный жулик, у которого был верный расклад."
"Шло время. Менялась политика.
Сибиряк скоро учуял новые возможности и принялся теперь делать деньги нетрадиционными для блатных способами. И хотя многие из возникших коммерческих структур возглавляли бывшие зэки, для уголовника такой масти, как Сибиряк, это был нетипичный случай. Он перекрасился в коммерсанты, открыл холдинговую компанию.
Московская блатота и раньше дивилась дружбе Сибиряка с цеховиками, а теперь кривилась, глядя, как он сам становится бизнесменом. Но Сибиряк стоял на своем.
