Когда проблему не видишь, можно представить, что ее как бы и нет. Пропахший табаком палец коснулся моих губ. Мама… Это уже похуже денег будет!
Я попыталась отодвинуться, Пломбир больно сжал мои щеки, его рука скользнула в вырез футболки, задела сосок…
И в этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в подвале появились новые гости.
«Не прошло и полгода!» – ехидненько пропело подсознание, выползая из своего убежища.
Секунда – и мои похитители оказались на полу, со связанными за спиной руками и вытаращенными от удивления глазами.
– Лэри!
Лекс подхватил меня и прижал к себе.
– Сшех! – бросив взгляд на мое лицо, выругался он и очень спокойно добавил: – Я убью этих уродов.
– Сначала я, – зло выдохнул Этьен. – Можешь потом поднять их и убить еще раз.
Впервые я видела рыжего таким разгневанным.
– Потерпи, Лэри, боль сейчас пройдет, – негромко сказал Стахов и легко провел ладонью над моей головой. – Ассэв ари, – прошептал он.
Гул в затылке тут же стих, и пелена перед глазами исчезла. И слабость прошла.
Ко мне снова вернулись силы.
– Что с этими делать будем? – спросил Этьен, брезгливо разглядывая валяющихся на полу похитителей.
– Отведи их в машину, потом разберемся. Нужно как можно быстрее доставить Лэри домой, – ответил Лекс.
Со мной на руках он подошел к двери, нагнулся и шагнул в низкий проем.
– На выход, – раздался позади голос Этьена.
В подвале послышалась возня, приглушенный мат, и неудавшиеся похитители один за другим вышли наружу, сопровождаемые рыжим.
Злосчастье, видимо, использовал какое-то заклинание, потому что братки не сопротивлялись и молча топали за нами по узкому коридору.
Тот закончился в пустом холле. Темном и заброшенном. Как я и предполагала, дом был нежилым.
Спустя пару минут, мы уже оказались на улице. Холодный ночной воздух прошелся по телу, заставив поежиться, и Стахов, почувствовав мою дрожь, прижал меня крепче.
– Потерпи, Лэри, – прошептал он.
– А вы на чем? – стуча зубами, спросила я.
– Вон наш транспорт, – кивнул мачо.
Рядом с покосившимся забором стояла «Волга» Этьена.
С помятым бампером, со следами шпаклевки на боку, с треснувшим лобовым стеклом она была страшной, как атомная война, но, наверное, впервые при взгляде на эту рухлядь я испытала умиление и чистую, не испорченную предрассудками радость. Сейчас волжанка казалась мне самой лучшей машиной на свете.
– Хорошо, что вы меня нашли, – с благодарностью пробормотала в теплую щеку.
Лекс не ответил. Он нес меня до машины, а я оглядывалась по сторонам.
