Я наблюдала из окна, как он открыл калитку, неторопливо пересек двор, вошел в дом. Все движения постояльца были четкими и собранными, ни одного лишнего. Он чем-то напоминал мне хищника. Большого такого, с жестким взглядом и неукротимой волей. Как лев, или тигр какой-нибудь.
«А может, он не колдун, а оборотень? – пришла неожиданная мысль. – А что? Если допустить, что в мире есть ведьмы и колдуны, то и остальные имеют право на существование. Или это совсем уж бред?».
Лекс прошел в свою комнату, оставил там портфель и вскоре появился на кухне, расточая аромат парфюма и сногсшибательное обаяние.
Сердце радостно дрогнуло.
«Спокойно, Лерок, – приказала я себе. – Прежде чем растекаться лужицей, присмотрись к питерскому мачо повнимательнее. Вдруг он правда колдун? Или еще кто похуже».
– Как прошел день? – поинтересовался Стахов, целуя меня в щеку.
Теплые губы лишь на мгновение коснулись моей кожи, но это касание отозвалось внутри такой яркой вспышкой, что я замерла от удивления. Я не смогла разобрать, что чувствую.
Это было и желание, и удовольствие, и страх. Острый, сногсшибательный коктейль эмоций.
Пока я приходила в себя, Стахов прошел к столу и взял из корзинки плюшку.
– Больше визитеров не было? – надкусив сдобу, спросил он.
Взгляд постояльца казался безмятежным, но в самой его глубине на секунду мелькнул золотистый отблеск.
– Нет, – ответила я, борясь с желанием подойти к Стахову. Прижаться всем телом, пройтись ладонями по его груди, поцеловать…
– Мы кого-то ждем? – поинтересовался Этьен, выводя меня из странного транса.
Злосчастье материализовался на кухне ровно в тот момент, когда Стахов открыл калитку. Следил, не иначе. В потертой клетчатой рубашке, с толстым фолиантом в руках и съехавшими на кончик носа очками, в тапках с собачками и в линялых джинсах, Волошин выглядел привычно неприкаянным и странным. Он шустро занял свое вчерашнее место, положил на стол книгу и замер, наблюдая за моими передвижениями. Чисто бездомный пес!
– Лера? – слегка обеспокоенно переспросил злосчастье.
– Подруга обещала заехать, – ответила я.
Наваждение схлынуло. Внутри наступил полный штиль. Словно бы и не было никаких странных эмоций и ощущений.
Я посмотрела на своих постояльцев.
Мне нравилось то, что дом заполнился людьми и стал живым. Никогда не любила одиночество. Что хорошего в том, чтобы довольствоваться собственным обществом? Ни поговорить, ни посплетничать, ни в картишки перекинуться.
