– Лерочка, ты простишь? – тянул верон, а я глядела на него и понимала, что не могу его выгнать.
– Ты подлый предатель, Рич, – обозлившись на собственную слабость, резко сказала кошарику.
– Да, – склонил голову тот.
– Гнусный обманщик, как и твой хозяин.
– Да.
– Бессовестный притвора!
– Так и есть.
– И что мне с тобой делать? – беспомощно посмотрела на рыжика.
– Простить и принять, – ответил Рич и жалобно добавил: – Лерочка, прощай меня поскорее, и я наконец-то смогу тебя обнять.
– Думаешь, вот так просто?
– Готов искупить свою вину, – тут же отреагировал верон.
Он одним прыжком оказался рядом и потерся о мои ноги. Знал, паразит, что я не смогу ему отказать!
– Ладно, – буркнула в ответ. – Оставайся. Я подумаю.
Мне не хотелось так быстро сдаваться, но это же был Рич! Мой Рич.
– Я знал! – радостно воскликнул рыжий проныра. – Знал, что ты тоже нас любишь!
– Не вас, а тебя одного, – упрямо поправила верона. – На твоего хозяина моя любовь не распространяется.
Рич дипломатично промолчал. Правильно.
Чуял своим пушистым задом, когда лучше не лезть с переубеждениями.
– Лерочка, а у нас есть что-нибудь покушать? – жалобно спросил кошарик.
В глазах его появился голодный блеск.
– Понятия не имею.
– Как это? – опешил Ричард. – А что ты сегодня готовила?
– Ничего.
– А что было на ужин?
– Я не ужинала.
– Кошмар! – возмутился верон. – Стоило ненадолго отлучиться из дома, как все сразу пошло наперекосяк. Я тут, понимаешь, сутки голодный, а у нее есть нечего!
– Пойдем, посмотрим, что в холодильнике завалялось, – позвала я кота, и пошла на кухню.
– В крайнем случае, сходим в Каменный, там еды полно.
– Не хочу я в Каменный. Лучше тебя никто готовить не умеет! – путаясь под ногами, заявил верон.
Я только усмехнулась. Подхалим! Но на сердце, впервые за последнее время, стало теплее. Все-таки хорошо, что Рич вернулся.
Вскоре на сковородке уже шкворчала яичница с беконом, а кошарик уминал салат и рассказывал, как встретили их с Филиппом в Джервике.
– Понимаешь, Лерочка, отчий дом для хозяина много значит.
И отец. Мы ведь столько лет не виделись…
– И что лорд Сэливан?
Вопрос сам сорвался с моих губ. Не хотела, ругала себя, и все равно не смогла удержаться."
"– Обрадовался. Ему король сразу после нашего отъезда к Лирии сказал, что Этьен – не Этьен, а Филипп. Видела бы ты, как нас встречали! Герцог прослезился даже. И прощения просил.
Ричард плюхнул на яичницу три ложки сметаны и довольно улыбнулся, разглядывая получившийся «натюрморт».
