Я чувствую твой внутренний мир даже больше, чем свой собственный.
Расхохотался громко, запрокинув голову и снова посмотрел мне в глаза, а я больше не понимаю его взгляд. Потому что говорит одно, а там безумие, надрыв, какая-то боль, понятная только ему одному. Почему он так себя ненавидит? Я эту ненависть кожей ощущаю.
— Там внутри ничего нет. Пусто. Хотя, нет. Там есть — кровь, смерть, жажда причинять боль и убивать. В этом мире нет жалости. Он черный.
— Но это ты. В этом весь ты. И я хочу тебя любого, — смотрит исподлобья тяжелым взглядом, сильно сжав челюсти, до хруста, слегка прищурившись, — То… как ты смотришь на меня… так особенно, так… — я коснулась его ресниц, но он отшвырнул мою руку, — это все, что угодно, но не равнодушие.
Хищно усмехнулся уголком рта.
— Наивная маленькая птичка. Не равнодушие — верно. Это похоть, малыш. В чистом виде. Я просто хочу тебя трахнуть. Голые инстинкты самца, у которого стоит на девку в короткой юбке, без трусов и без лифчика. А ты этого хочешь? Уверена? Чтобы я пару раз тебя отымел и вышвырнул? Тогда да — твои мечты не розовые, они довольно грязные для маленькой девочки-сироты.
Ударил, и ударил больно, туда, где все такое нежное и трепещет от звука его голоса. Даже дыхание перехватило от этого холодного цинизма. Нет, не жалеет, а намеренно причиняет боль. Жестоко откровенен и беспощаден.
— Это ты все мешаешь с грязью. Ты во всем видишь одну грязь. — сдерживая слезы и стараясь не показать, что удар достиг цели. Уже ломает. Чувствую, как по мне идут трещины, как становится больно дышать.
— Я и есть грязь, девочка. Вокруг меня болото. Раскрой глаза, — щелкнул пальцами у моего лица, — проснись. Видишь меня хорошо? Я и есть грязь, и не собираюсь тебя ею пачкать, поняла? А теперь — пошла в машину. Разговор окончен, и мы к нему больше не вернемся.
* * *Макс
Давно не напивался один до чертей, а сейчас смотрел, как тает на глазах виски, и понимал, что не могу успокоиться. Мне ее слова весь мозг прожгли. Они как на повторе звучали снова и снова.
Глаза эти кристально чистые и слова о любви. Наивные и нежные. Дура мелкая. Сама не знает, куда лезет. Любит она… И я готов был поверить, потому что сама в это верит. Только надолго ли? Когда мне надоест, что я буду с ней делать? Ведь надоест… Должно надоесть. Как всегда надоедало с другими. Только с ней не так. С ней, бл**ь, все не так.
Видел, как провожает взглядом, когда в машину чемодан забрасывал. Слова больше не сказала. Все поняла. Умная девочка.
