— Мало. Кричи еще. Давай. Маленькая… громко. Я все еще задыхаюсь — кричи. Дай мне дышать.
Я вгрызалась зубами в свое запястье, а он двигался быстро и беспощадно. Совсем не так, как в те первые разы, а теперь как-то по-настоящему… По-зверному. Он впивался в мои бедра, тянул к себе, прогибая меня назад, сжимая мое горло, погружая большой палец мне в рот, а я его исступленно сосала, закрывая глаза и сходя с ума от возбуждения. От этой прекрасной пошлости, которая слышна в шлепках тела друг о друга, в его стонах и моих.
Поглаживает шершавыми пальцами твердый сосок, перекатывая, сжимая и вырывая из меня вопли агонии, растирает меня между ног, обрушивая дикие ласки шквалом, ураганом. Чувствительная, как оголенный нерв, болезненная после экстаза, и невыносимо каждое прикосновение… но он не останавливается, не дает увернуться, мучает, истязает, пока я снова не вою от оргазма, выгибаясь к нему назад, уворачиваясь от его рук, а он не выпускает… Это не кончается. Он берет меня везде — на полу, на постели. Вертит, как тряпичной куклой.
То опрокидывая навзничь, то врывается сзади, уложив меня на бок, приподняв ногу под коленом и, закрывая мне рот ладонью, чтобы не орала громче бушующей за окном стихии… Я уже не знаю… сколько раз кончила, и бывает ли так? Да и что я вообще знала до него? Мне было больно от наслаждения, и каждый оргазм похож на острую и изощренную пытку. Истекаю потом и влагой, обессиленная, дрожащая… полумервая, в синяках и засосах, со спутанными волосами и саднящей промежностью, с искусанными сосками и опухшими губами.
Он снова трогает кончиками пальцев, а меня подбрасывает, как от ударов тока. Кажется, я даже умоляла остановиться… кажется, я ругалась матом и слышала его хриплый мат в ответ… Грязно и так прекрасно. Кажется, я разодрала ему спину и рвала его волосы… а ему было плевать… он знал, чего я хочу лучше меня самой… он чувствовал это в конвульсиях моего тела от каждого оргазма, и он трахал меня, как взбесившееся животное, пока мы оба не уснули голые поперек постели… Я просто отключилась.
* * *Проснулась от того, что снова стало пусто. Физически почувствовала, что его нет рядом. Вскочила в какой-то дикой панике, шатаясь и тяжело дыша. Ушел? Снова?
Это был всплеск истерики, до дрожи, до непроизвольного стона отчаяния, оседая на пол и обводя комнату затуманенным взглядом.
А потом увидела, как влез в окно. Ругаясь, сжимая в зубах несколько садовых ромашек. А я истерически рассмеялась, а потом заплакала в голос, бросилась к нему на шею.
