— Дышать не мог, — прохрипел, целуя мою шею, и у меня заболело в груди, я зарылась пальцами в его мокрые волосы. Есть признания, которые звучат иначе. Которые предназначены только для того, кто поймет. И если бы Макс сказал, что любит меня, это прозвучало бы фальшиво. Это было бы похоже на кого угодно, но не на него.
— Дыши мной.
— Дышу. Мне мало. Еще.
* * *Да. Он дышал мной. Он меня жрал безжалостно и беспощадно. Он отбирал у меня саму себя, отдирал с мясом и с кожей. Обнажал до костей. Он ласкал мои нервы, он касался моего сердца через грудную клетку и дразнил даже его до безумного возбуждения, и оно судорожно сжималось от собственного экстаза и истекало кровью, как влагой после оргазма.
"
"Он дышал мной, прислонив к окну, содрав мокрый, грязный халат и прижав к холодному стеклу, жадно целовал мой позвоночник, а я тряслась от сумасшедшей похоти, когда он поставил мою ногу коленом на подоконник и медленно глубоко вошел в меня пальцами сзади, обжигая дыханием мой затылок.
— Хочу дышать криками… кричи для меня, малыш.
Сильно кричи, пока я буду дышать тобой глубоко, — толчок пальцами, и я закусила губы, — резко и больно дышать тобой, жадно и беспощадно, до полусмерти, маленькая, я хочу отдышать тебя за все то время, что подыхал без моего воздуха, а ты кричи… — прорычал мне в ухо, — кричи, пока я буду выдирать из тебя мое дыхание губами и языком, — опустился на колени позади меня.
И я кричала под раскаты грома. Захлебывалась, когда его язык погружался в мою плоть, то выскальзывал наружу, чтобы яростно и быстро ласкать набухший клитор и снова врываться внутрь дерзко и глубоко, вылизывая горящую промежность, сжимая мои ягодицы до синяков, не давая отстраниться.
Я закатывала глаза, скользя пальцами по подоконнику, царапая ногтями, прижимаясь торчащими, болезненно напряженными сосками, к ледяному стеклу, и кричала, всхлипывала, стонала, как обезумевшее от похоти животное, пока все тело не пронзило наслаждением, и я не услышала свой собственный гортанный вопль, сотрясаясь всем телом, ломая ногти о подоконник, ударяясь головой о стекло, прогибаясь и инстинктивно двигаясь навстречу его языку, все еще ласкающему сжимающуюся в судорогах оргазма плоть.
Пока не почувствовала, как он сильным толчком вошел в меня сзади, наматывая на руку мои мокрые волосы, дергая к себе, заставляя прогнуться, принять всего целиком, причиняя легкую боль, проникая так глубоко, что я прикусила губы до крови, сходя с ума от страсти. Сжимает грудь, играет сосками и рычит мне в ухо.
