— Думаете, вы самая умная? Придете, пожалеете, скажете идиотские слова о страхах, и вам все расскажут, а вы поставите где-то галочку, что утешили несчастного ребенка? Вам плевать. Всем плевать. Не притворяйтесь.
Она повернула ко мне бледное лицо, наполовину закрытое растрепанными темными волосами.
— Что вы знаете о страхе? Убирайтесь отсюда. Оставьте меня в покое, — она не кричала, шипела, как перепуганный зверек, который отчаянно пытается защищаться, нападая.
— Тебя кто-то обидел? — увидела на ее плече кровоподтек, и она тут же поправила ночнушку.
И снова этот смех, вместе со сдавленными рыданиями. Надо будет поговорить с Натальей Владимировной и отправить девочку к психологу."
"— Расскажи мне. Может быть, я смогу защитить тебя. Если молчать, то ничего и никогда не изменится.
— И так ничего не изменится. Они будут приходить и рвать на части, а потом дарить конфеты и пирожные, ленты и заколки, иногда кукол и деньги. Ничего не изменится. Убирайтесь вон.
Я судорожно сглотнула, а сердце забилось быстрее.
Куклы… заколки… Девочки иногда получали такие подарки. После того, как…
Я встала со стула и сделала пару шагов к ней.
— А иногда они дарят новые платья, обещают, что это больше никогда не повторится, и если ты никому не расскажешь, то у тебя будет много новых платьев и вкусной еды… — все так же тихо, но она перестала всхлипывать и теперь смотрела на меня расширенными глазами, полными слез.
— Откуда вы знаете?
— А еще они всегда приходят ночью.
Ты лежишь в своей кровати, укрытая с головой и слышишь шаги по коридору, думаешь: ""Пусть это не за мной. Пусть сегодня кого-то другого."" А утром… утром ненавидишь себя, когда одна из вас приходит с пустыми глазами, в которых отражается желание умереть. Иногда ты прячешься под кроватью, сжимая пальцами вилку или нож и прикидываешь, как сильно сможешь ударить, когда тебя схватят… И иногда ты думаешь, насколько сильно ты ударишь саму себя, чтобы больше не мучиться.
Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, и я видела, как дрожит ее подбородок.
— Они увели тебя, да? Пришли ночью и увели, а все молчали и так же трусливо прятались, делали вид, что спят.
— Уходите, — прошептала она, и я видела, как в полумраке блестят ее мокрые от слез щеки.
— Они били тебя. Он бил. По голове… или головой о стену, когда…
— Уходите. Немедленно уходите.
Но я не ушла, я села рядом с ней на кровати и резко прижала ее к себе.
