Изо дня в день я наблюдала одно и тоже — ее отчуждение и его неловкие попытки исправить непоправимое. Общая боль, разделенная между взрослым и ребенком, а точнее разделившая их пропастью длиною в невозвратимое и утраченное. Маленькая дрянь, когда я ее найду, то не знаю, что с ней сделаю… Господи. Ничего я с ней не сделаю, посмотрю в глаза ее мертвые и захлебнусь той бездной ужаса, которая прячется под показной веселостью. Все эти вечеринки, постоянный протест отцу — ее метод справиться с болью. Молчаливый крик о помощи, а помочь никто не может.
Только она сама. И у меня опускаются руки, когда я думаю о том, с чем Карина живет, и какие кошмары терзают ее по ночам. Ведь я сама до сих пор засыпаю лишь под утро. Она часто приходит ко мне, ныряет под одеяло, и мы не спим вместе. Никто не спрашивает друг у друга, каких демонов мы видим, но они, однозначно, очень похожи. С той разницей, что я их только видела, а она побывала в их пасти. Иногда смотрим друг другу в глаза и снова молча отворачиваемся, вглядываться в темноту и ожидая рассвета, чтобы наконец-то заснуть.
Я еще раз осмотрелась по сторонам, как вдруг почувствовала чью-то руку у себя на плече.
— Отвали, урод.
Ненавижу подобные места, если б не Карина меня сюда под дулом пистолета не затянешь. Не люблю толпу и запах пота, а еще ненавижу, когда трогают, лапают, осматривают похотливыми взглядами и норовят ""снять"". Так бы и съездила по яйцам.
— Меня попросили вывести вас на улицу и присмотреть за вами.
Смерила гневным взглядом вышибалу с надписью ""секьюрити"" (осторожно, злая собака) на черной футболке и выражением лица, как у французского бульдога — устрашающе-тупо-добродушным.
Попытка предоставить сервис, когда само слово наверняка ассоциируется у него с шифоньером бабушки, если переставить ударение и сменить последнюю букву на ""з"". Хотя может, он не знает ни одного из них. Я бы не удивилась — сила есть, ума не надо.
— Лучше б вы за вашими недопевцами присматривали как следует, а то даже не знаете, куда они свалили и кого с собой прихватили.
Всего лишь четверть часа назад именно этот придурок, после того, как я устроила скандал, сказал мне, что понятия не имеет какого черта мне надо и чтоб я отвалила, если не хочу, чтоб меня вышвырнули из клуба.
— Это не в моей компетенции, — определенно слово ""сервис"" ему знакомо, даже странно, удивил так удивил. — Идемте.
Он взял меня под локоть, но я отшатнулась от него.
— Руки убрал. Не прикасайся ко мне. Кто попросил?
— Зверь.
