Просунул руку между нами, отыскивая клитор, сильно нажимая, растирая, сатанея от того, как там горячо и мокро, одновременно лаская ртом ее грудь.
Дарина ртом воздух хватает, вытягиваясь, выгибая спину, запрокидывая голову, и я застонал сам, чувствуя, как она меня сильно сжала изнутри. Ее глаза широко распахнулись, как на грани паники и истерики. Не понимает, что с ней… а я ее оргазм чувствую. Ее накрывает, а она сопротивляется.
— Кричи… давай, маленькая, отпусти это… Кричи, — и она кончает, царапая мою шею с низким криком.
С рыданием. Даааа. Вот так. Громче. От ее оргазма все планки сносит, я его пожираю с ее лица диким взглядом. Инъекция чистого кайфа. Новая доза сильнее всех предыдущих. Я на крючке. До мяса и до костей.
И больше не сдерживаюсь, долблюсь в нее, как одержимый, под спазмы, под рваное дыхание, кусая соски, сжимая ягодицы, насаживая ее на себя и врываясь в ее тело все быстрее. Слышу собственное рычание и как раздирает на части адским наслаждением, оно разносится по венам.
Прислонился лбом к кафелю, все еще сжимая Дарину за бедра, вздрагивая в ней.
Отдышался, целуя ее шею, дрожащие губы. Посмотрел в раскрасневшееся лицо. А потом сказал, глядя в пьяные глаза:
— Я женюсь… через неделю, мелкая.
И задохнулся от боли, вспыхнувшей в затуманенном взгляде. Почувствовал себя мразью, реальность вернулась в воспаленный мозг. Разжимаю объятия, опуская ее на пол.
Смотрит мне в глаза, все еще тяжело дыша. Боль ощутима на физическом уровне, перетекает в меня и наполняет ненавистью к себе и к тому, что позволил себе сделать ей больно… И я знал, что так будет.
— Раньше не сказал. Не до этого было.
Кивнула, обхватила себя руками. Инстинктивно прячется от ударов, а я не ее бью, а себя. Она просто не понимает этого.
— Ничего бы не изменилось, — ответила наконец, — даже если бы сказал раньше. Я не жалею.
— Возможно.
В полной тишине выхожу из-под душа, вытираясь полотенцем. Иду в комнату и на автомате натягиваю одежду, потом на кухню. Чайник поставил и в окно смотрю — там солнце светит, а через секунду за тучи прячется.
Сука лживая, как и я. Закурил, а от пальцев еще ею пахнет, и глаза закрыл. Больно. Только кайфа, как раньше, нет. Это не физика. Мне под ребрами больно. Там, куда иньекцию счастья получил. Ломка будет кости дробить очень скоро. На меньшее уже не согласен. Ни один суррогат теперь не проканает.
Слышу, как какое-то время в ванной еще течет вода. Потом шаги ее босых ног по полу. Туда-сюда. Одевается.
