В горле сухо, а грудную клетку ломит от бешеного сердцебиения.
— Я хочу тебя…
Охренеть, девочка, ты что творишь со мной? Голос такой жалобный, и провела по члену, сжимая ладонь, а я содрогнулся от ласки, сжимая челюсти до хруста.
— Чего ты хочешь? — губами по ее скуле, по шее, дразня указательным пальцем сосок. До взрыва секундная стрелка тикает, меняет неоновые цифры терпения.
— Пальцы твои хочу, — слишком смело, глядя в глаза, и меня уносит, нахрен. Сама не понимает, что творит со мной, маленькая ведьма.
Они это, видно, впитывают с рождения. Соблазняет так едко, так нагло и открыто. А как я хочу тебя пальцами, языком, членом. Все хочу. Долго и глубоко. Больно и жестко. Чтоб охрипла. Чтоб это ""хочу"" искусанными губами повторяла беспрерывно двадцать пять часов в сутки, вместе с моим именем.
— Хочешь? — шепнул на ухо, зажимая мочку зубами. — Сильно хочешь?
— Даааа…
Скользнул рукой под мокрую футболку, между стройных ног, и рывком вошел в нее пальцами.
Охнула, цепляясь за мою шею, взгляд поплыл, запрокинула голову и тут же сжалась вокруг них. Сильно. Сотрясаясь всем телом. Оседает со стоном, а я держу и с ума схожу. Бляяя**ь. Так не бывает. Я почти не прикасался. Слишком чувствительная, или я нихрена вообще в женщинах не понимаю.
Все… К черту контроль. Приподнял под ягодицы вверх и резко вошел, тут же накрывая губами ее рот, переплетая язык с ее языком, не давая дышать. Как же там тесно. Так тесно, что меня вот-вот разорвет внутри нее.
Она замерла, и я вместе с ней, давая привыкнуть к себе, ломая сопротивление ее плоти легким раскачиванием, целуя губы, шею, ключицы, опускаясь к груди, чтобы дразнить острые соски языком и слышать ее легкие стоны, чувствовать, как расслабляется, как отвечает, выгибаясь навстречу, подставляя грудь под мои губы. Сдираю, нахрен, с нее футболку и прижимаюсь всем телом. Чувствовать всю. Кожа к коже."
"Первым толчком глубже, под легкие спазмы ее наслаждения, и она стонет мне в губы, впиватся в мои волосы.
Срываюсь, двигаясь в ней быстрее. Всматриваясь в ее лицо, готовый, да, бл***ь, готовый остановиться, если там отразится хотя бы малейшая тень боли. Глаза закатывает, кусает губы. Не кусай, маленькая, дай я. И снова жадно терзать ее рот. Голод адский. Никогда такого не чувствовал. Мне одновременно и жестко ее драть хочется, и любить осторожно, улавливая малейший оттенок любой эмоции.
