А вот и вторая жертва марафона, подающая признаки жизни. Это мне и нужно.
— Эй. Кто там? Живой?
— Кажется, ногу сломал, а так живой.
Я подходил все ближе, пока не споткнулся о парня, который громко застонал, даже захныкал.
— Я не хочу здесь умирать. Помоги мне.
— Тише ты. Не истери. Давай выбираться.
— Как? Я встать не могу. О корягу зацепился.
— Я помогу, если ты поможешь мне. У меня за поясом нож — достань, я освобожу руки тебе и себе потом дотащу до ручья и кину тебя в воду — отлежишься.
— Меня охотники добьют.
— Не добьют, если будешь тихо лежать, а не стонать, как баба перед оргазмом.
Я подкатился к нему, стараясь прислониться к спине и пока он шарил холодными руками у меня по животу, продолжая постанывать и всхлипывать, я думал о том, что никакой ручей его от пантер не спасет. Разве что только чудо, а чудес не бывает, не в этом гребаном мире, где живут такие твари, как Ахмеды и как я.
— Давай. Быстрее вытаскивай. За яйца меня не хватай — там не нож, а ствол другого назначения.
Он лихорадочно пытался достать нож, а я представил себе эту картину и почувствовал желание истерически расхохотаться. Я побывал в разного рода дерьме, но в такое, да еще и добровольно, никогда не ввязывался. Дешевый фарс с жалкими спецэффектами и фонтанами крови мэйд ин Ахмед-психопат только начался, а мне уже хотелось вернуться обратно и собственноручно удавить эту мразь.
— Откуда нож?
— Да какая разница. У нас времени в обрез.
— Вытащил, а теперь что?
— В землю воткни.
— Я повернуться не могу — нога болит.
— Мать твою, откуда ж ты такой взялся? Ножка, ручка болит. Давай через не могу.
— Меня заставили. Сестра моя у него. На наркоту, сука, посадил. Говорит, денег ему должна, если поучаствую — выпустит ее. Я не хочу тут умирать. Ты только не бросай меня, друг.
Нашел друга. Идиот наивный.
— А ты что, бегун какой-то или спортсмен?
— Компьютерщик я. Программист.
— И как ты выживать тут собрался? Перезагрузить жесткий диск в мозгах у охотников? Или обновить систему программного обеспечения у пантер?
— Больно как.
Я жить хочу, — он меня, казалось, не слышит.
Я выматерился, пытаясь найти нож на земле, нашел, с трудом воткнул в землю, мысленно подсчитывая время. Веревку резал осторожно, чтобы не пораниться — помнил о пантерах и о запахе крови. Пока наконец не освободил руки. Сдернул повязку и посмотрел на пацана — твою ж мать. Совсем ребенок. Нахрен Ахмеду такой игрок? Но у этой мрази какие-то свои принципы отбора.
