Я обустроился на заводском хозяйственном складе и думал там отлежаться, пока жар не спадет. Видать, сторож, неожиданно протрезвев за пару недель запоя, решил, что вор забрался. Тогда меня и определили в районную больничку.
Умный доктор с очень низким и прокуренным голосом сообщил, что у меня пневмония и что скорее всего я бы помер уже в ближайшие пару дней, назначил антибиотики и кучу разных процедур, а между делом сказал, что зрение ко мне вернется, но могут быть последствия в будущем. Желательно мне башкой не биться и вообще сильно не перетруждаться.
Кого тогда волновало будущее? Я жил только настоящим. Отогретый, накормленный и вымытый, считал, что настал рай на земле и имя ему — сытость с теплом. Доктор не солгал, зрение вернулось, а все это время я жил при больничке в грязной каморке с ведрами, метлами и прочим инвентарем уборщицы Маруси, которая с разрешения того самого врача постелила мне там матрас и подбрасывала еды из больничной столовой после того, как меня выписали, продержав почти месяц на казенных харчах.
Пожалела беспризорника ободранного. Она и сама там часто спала, прислонившись к стене в обнимку с бутылкой. Рассказывала о себе заплетающимся языком, а я слушал, как сказки на ночь, и засыпал под ее голос. Домой не ходила, потому что там сын с невесткой ютятся в однокомнатной. Мешала она им.
Я ушел, как только перед глазами появилась четкая картинка. Спустя несколько лет бабка Маруся нашла у себя дома конверт с деньгами, а врача перевели в крутую клинику в центр города.
У меня всегда был девиз по жизни: ""Ты никому и ничего не должен, но благодарным быть обязан"". Баба Маруся спустя пару недель померла с перепоя, и денежки ее сыну-ублюдку достались, а врач по сей день в клинике работает и не ведает, за что ему счастье такое привалило.
Эти пару месяцев темноты я помнил всегда, иногда мне снилось, что я снова ползу на ощупь по той подворотне и размазываю пальцами собственную кровь и рвотные массы. Поэтому сейчас я понимал, что если не сниму гребаную повязку, то шансы мои не то что равны нулю, а их вообще нет.
Ахмед, сука, узнал мелкую по моей реакции. Сопоставил имя и посчитал в уме ""дважды два"". Я не сдержался, когда увидел ее, бокал сам под пальцами треснул. Мог бы — лично бы скрутил ей шею.
И скручу, когда выберусь отсюда. Маленькая сучка даже не поняла, во что вляпалась. Сейчас даже думать не хотел, что ее связывает с мудаком Славиком и в каких они отношениях. Б***ь.
