– Сделку совершили в девяносто втором. Тогда не было ни отдельных налогов с продажи, ни налогов с прибыли. Купил – продал. Все оформлено как полагается."
"– Тогда как алмаз попал к Шекерджийскому? Он купил его на свою зарплату заместителя министра? Очень интересно…
– Опять не туда. Камень хранился в их семье уже достаточно давно. Еще в сороковые годы отец Казыма Арсеновича купил его в Тебризе у ювелира Ашота Манукяна, семье которого он помог уехать из Ирана. Возможно, что это была завуалированная форма взятки, но ничего доказать уже невозможно.
Арсен Шекерджийский давно умер, а семья Манукяна погибла во время крушения поезда.
– Армянский след, – снова оживился Нагиев, – в то время как мы ведем нашу справедливую борьбу за Карабах, этот армянский ювелир подкупил нашего чиновника.
– Это было в сорок шестом, – напомнил Дронго, – иногда мне кажется, что вы на своей работе в полиции теряете способность мыслить. При чем тут армянский след, если вся семья Манукяна погибла и этот алмаз хранился в семье Шекерджийских?
– Я с тобой больше не буду разговаривать, – отмахнулся Нагиев, – теперь мне все понятно.
Этот алмаз нужно найти и конфисковать. Он принадлежит нашему государству и народу, а не семье этих ювелиров.
– Что делать с племянником Измайлова? – напомнил следователь.
– Пусть пока погуляет. Но я все равно докопаюсь до истины, – пообещал начальник полиции, выходя из комнаты.
Гасанов взглянул на Дронго.
– Вы действительно тот самый эксперт, о котором у нас говорят на юридическом факультете? – тихо спросил он.
– Я думал, что вам лет семьдесят.
– Этот недостаток я еще успею исправить, – усмехнулся Дронго, – и не нужно мне так тонко льстить. Что вы думаете делать?
– Опрошу соседей, – ответил Гасанов, – пошлю участкового, чтобы поговорил с владельцами магазинов, которые находятся под домом, а также с продавцами, водителями, всеми, кто мог увидеть незнакомца. Постараюсь очертить круг ее знакомых. Кому она могла открыть дверь. Ведь в квартире она была одна, и вечером к ней мог зайти только знакомый, кого она могла впустить к себе домой.
Внизу был замок с шифром, чтобы его открыть, нужно было знать номер шифра. Значит, она его кому-то сообщила.
– Хорошо мыслите, – согласился Дронго, – она мне тоже сообщила номер кода.
– Проверю всю цепочку, – сказал Гасанов, – и особенно тех, кто мог знать покойного ювелира. Кто хорошо знал об их отношениях.
– Очень хорошо, – согласился Дронго, – некоторые наметки у меня имеются, и я тоже буду проверять со своей стороны.
