Этот негодяй столько лет притворялся порядочным человеком. Столько лет он нас всех обманывал. Мы ему верили, а он ждал момента, чтобы убить нас и обокрасть.
– Ваш дядя не оставил ему такого шанса, – подтвердил Дронго, – но он решил, что может действовать, когда вы остались одни. Его психопатическая реакция проявилась в двух убийствах, когда он любым способом хотел завладеть вашим алмазом.
– Я даже представить себе не могу, что мы ему когда-то доверяли, – выдохнул Асиф.
– Но куда все-таки делся алмаз? Куда он пропал? – не выдержал Марчиев.
– Мне так хочется увидеть этот знаменитый камень.
– Не знаю, – ответил Дронго, – моя задача была найти и покарать убийцу. А алмаз мы все равно найдем. Рано или поздно… Наверно, Семен Борисович спрятал его в другое место. Возможно, что в доме был и третий тайник.
– Очень жаль, – развел руками Марчиев, – я так надеялся, что в конце нашей беседы вы наконец покажете нам этот камень.
– Я же говорил, что он найдет убийцу, – услышали они восторженный крик полковника Нагиева, который обращался к следователю прокуратуры, – я был уверен, что он сумеет раскрыть это преступление.
Вместо эпилога
На этот раз они сидели втроем в бакинской квартире ювелиров. Это было вечером того же дня. Дронго взглянул на обоих братьев.
– Был такой английский ученый – Уильям Оккам, который родился в конце тринадцатого века. Он был философ, писатель, логик."
"У него была знаменитая фраза: «Не умножай сущностей без необходимости». Мне очень нравится подобное высказывание.
Дело в том, что Фатьма и Мильман знали, как вы относитесь друг к другу, и понимали, каким потрясением была для вас смерть любимого дяди. Поэтому они скрыли от Бориса тот факт, что в момент смерти Семена Борисовича они выходили из комнаты. А когда вернулись, то нашли Асифа, лежавшего на полу. Очевидно, у него был очередной приступ эпилепсии. Именно об этом я хотел с вами поговорить вчера ночью, но вы хотели спать и не стали со мной разговаривать.
– Да, – смущенно согласился Асиф, – я ничего не помнил.
У меня начался на нервной почве такой припадок, что я упал на пол и сильно ударился. А потом меня отнесли в другую спальню, где я постепенно пришел в себя. И просил Генриха Соломоновича никому об этом не рассказывать.
– Он и не рассказывал, понимая, как на вас подействовала смерть дяди, который заменял вам отца. Зато рассказала Фатьма. И еще я понял, что вы человек эмоциональный, но и рациональный одновременно.
