И он не лезгин, а азербайджанец. Может, его?
– Тоже нельзя. Тем более нельзя. В Кубе живут в основном шииты. Они на нас могут обидеться. Скажут, что горского еврея убил мусульманин-шиит. Им это не очень понравится.
– Тогда Марчиев. Идеальная кандидатура. Ювелир-кровосос. Предал своего учителя. Сначала убил его любовницу, которую действительно терпеть не мог, а затем и вашу тетю. Подходит?
– Нет. Ни в коем случае. Зинур Марчиев по отцу осетин, а по матери аварец. Поднимем против нас все национальные меньшинства.
– Туфана тоже нельзя?
– Нет.
Я вам уже объяснял.
– Тогда остается только Фатьма?
– Одинокая женщина. Не пойдет, – заметил, скрывая усмешку, Борис. Оба уже понимали особые правила игры.
– Тогда им нужно выдать меня, – согласился Дронго, – идеальный кандидат. Космополит, гость из Баку, чужак и вдобавок частный детектив, умеющий стрелять и убивать. Подходит?
– Идеально.
– Закончили? – спросил Дронго. – По-моему, наш разговор похож на беседу двух идиотов.
– Чтобы вы поняли наши проблемы. Здесь нельзя руководствоваться обычной логикой или фактами.
Нужно учитывать и все другие особенности. Многонациональный район, много своих особенностей.
– Урок усвоил, – согласился Дронго, – но учтите, что я ищу преступников не по национальному или религиозному признаку. И даже не по половому. Если я вычислю убийцу, то сделаю все, чтобы его посадили в тюрьму. Даже если он будет европейским евреем, как Мильман, горским евреем, как вы, полуевреем, как Туфан, или азербайджанцем, аварцем, осетином, лезгином.
Я просто не умею делить людей по национальному признаку. Я разделяю всех людей только на порядочных и непорядочных, приличных и неприличных. И поэтому буду искать убийцу, чего бы мне это ни стоило.
– Наверно, вы правы, – задумчиво произнес Борис, – я вас понимаю. Просто хотел призвать вас к некоторой терпимости. Толерантности, как сейчас говорят.
В этот момент зазвонил телефон. Дронго извинился и достал мобильник. Звонила атташе по культуре.
– Я все просмотрела, – сообщила она, – он не из рода Каджаров.
Всего лишь двоюродный племянник последнего шаха. Игрок, мот, развратник, гуляка, сбежал в Париж, захватив с собой часть фамильных ценностей. Продавал их знакомым иранским ювелирам и жил на эти деньги. Умер в Ницце в тридцать восьмом. В Иране у него осталась незаконнорожденная дочь, во Франции было два сына. Один от жены, другой от любовницы. Что-нибудь еще нужно?
– Только узнать фамилию, под которой жила его дочь. Или за кого она вышла замуж.
