Сейчас пороюсь в именах профилей… Нашел человек десять Хряков В Шляпе, все они школьники в возрасте от одиннадцати до тринадцати лет. Можешь осторожно сделать снимок мужика? Попробую с помощью программы распознавания лиц что-нибудь выяснить. Хотя успех не гарантирую.
– Попытаюсь выполнить твое задание.
– Дерзай.
И тут раздался топот. Я вернулась в столовую и увидела парня, который в прихожей проверял пригласительные билеты. Он громко и четко произнес:
– Великая княгиня Эмма фон Губерштаут, владелица всех земель поселка, желает лично поприветствовать гостей!
Глава девятнадцатая
Галдеж в столовой стих, наступила полная тишина.
В момент, когда она стала тягостной, в комнату медленно вплыла Гортензия. Выглядела моя родственница и подруга сногсшибательно. На ней красовалось ярко-красное платье с широкой длинной юбкой. Его верхняя часть подчеркивала тонкую талию – похоже, под лифом был туго затянут корсет. На шее у Горти сверкало бриллиантовое ожерелье, и было понятно, что крупные камни – не стразы. В ушах у «княгини» сверкали рубиновые серьги, на голове сидела диадема, стоимость которой я даже боюсь предположить.
Правой рукой она держала собачку Генри.
Псинку Горти подобрала пару месяцев назад на помойке. Кто-то из предков малыша, похоже, был йоркширским терьером, поэтому шерсть у него – как у породистого пса. Гортензия возит Генри в салон, и оттуда он выходит прямо настоящим йорком.
Тишина стала гробовой. Похоже, все присутствующие дамы, коих было большинство, вмиг поняли, что если сложить вместе стоимость их нарядов, украшений, обуви и сумок, то на эту сумму не приобрести даже ошейник собаки, который украшали изумруды.
– Добрый вечер, господа, – ласково промурлыкала Горти. – Приятно, что вы решили посетить один из домов моей любимой родственницы великой принцессы Евлампии Вульф, которой я подарила, не помню, сколько гектаров своих владений.
Кто-то схватил меня за руку и потянул в коридор, шепча на ходу:
– Не пугайся, это Жора! Шевели ластами! Нам в туалет!
Ничего не понимая, я пошла вместе с мужем Горти в санузел первого этажа и обнаружила там мантию из белого меха, висящую на вешалке для полотенец.
На раковине стоял чемоданчик из крокодиловой кожи.
– Давай набрасывай шкуру невинно погибшей зверушки, – прогудел Жорик. – Сейчас все от зависти удавятся!
– К чему этот спектакль? – заморгала я.
– Чтобы уесть и выгнать дур, – отрезал Жорик, открывая чемоданчик. – Еще вот на башку эта фигня, никак не могу запомнить, как она называется.
