– У меня есть квартира, спасибо бабушке!
– Не смей думать об этом жилье! – завопила женщина.
Лишь сейчас до меня дошло, что она не так уж плохо себя чувствует. Вон какой зычный голос у тетеньки прорезался.
– Только попробуй пасть разинуть на квадратные метры старухи! – визжала «несчастная, еле живая» Любовь Петровна. – Тогда…
Старшая Нечаева вдруг остановилась и зашептала:
– Мне плохо, умираю… Евлампия, простите, не способна продолжать беседу. Все нервы в клочья. Дочь с ума сошла… Ту жилплощадь мы вынуждены сдавать.
Она приносит копейки, но для нас один рубль – как для других миллион. В день можем потратить только три сотки всего. Три сотенки! Триста рубликов!.. Спасибо вам, вы еду привезли, я хоть курочку пожую впервые за пару лет…
Любовь Петровна закрыла ладонями глаза и принялась громко всхлипывать. Я увидела кисти ее рук с тыльной стороны, встала и тихо сказала:
– Простите, что лишила вас спокойствия.
Потом взяла свою сумку, пошла к двери, схватила свои сапоги и куртку в охапку, поспешила на лестницу, спустилась вниз, остановилась на площадке между первым и вторым этажами, начала одеваться.
– Все поняли, да? – тихо спросил знакомый голос.
Я вздрогнула, подняла голову и увидела Веру. Та спускалась по ступенькам.
– Угадали, – кивнула я и начала натягивать угги.
– Пожалуйста, мне надо с вами поговорить, – прошептала девушка.
Я выпрямилась.
– Ваша мать – хорошая актриса, но не самый талантливый режиссер. Не сразу поняла, что да как, но потом сообразила, что стала участницей чужого спектакля, а вы в нем исполняете свою роль… У Любови Петровны на пальцах следы от колец, руки у женщины загорелые – похоже, она недавно прилетела из жаркой страны.
Загорала на пляже, не снимая украшений, а перед моим приходом быстро сняла их. А у бедных пенсионерок нет бриллиантов и других камней."
"– Пожалуйста! Клуб любителей собак! Он неподалеку! Там есть небольшое кафе, о котором знают только члены этого клуба. В заведении всегда пусто. Умоляю! Поговорите со мной!
– Ладно, – согласилась я.
– Но если пойму, что лжете, вмиг уйду. Пойдемте в машину.
На дорогу до нужного места ушло минут пятнадцать – клуб оказался не в соседнем доме.
– Пешком быстро добираться, на машине намного дольше. Везде одностороннее движение, – пояснила Вера, когда я наконец сумела припарковаться.
Я молча вылезла из своей «букашки» и посмотрела на свою спутницу.
– Вход со двора, – прошептала та.
Внутри оказалось пусто, ни охраны, ни девушки на ресепшене, ни гардероба.
