Никакие знания по алгебре, геометрии и вообще по всем точным наукам в моей голове никогда не задерживались. Наш учитель по физике, Сергей Михайлович, как-то раз произнес в начале урока:
– Ребята, все внимательно слушайте новый материал, а ты, Романова, заткни указательным пальцем левое ухо и так и сиди, пока я не завершу свою лекцию.
Класс зашептался, потом Маша Трубина поинтересовалась:
– А зачем Фросе[7] так делать?
– Все мои объяснения ей в одно ухо влетают, а из второго вылетают, – сказал педагог.
И он был прав.
В десятом классе мне наняли репетитора. Мужчина жил в доме без лифта и мусоропровода, а на лестнице у дверей стояли помойные ведра, прикрытые крышками, и пахло кошками. Мама всегда ждала меня в машине во дворе. Она боялась отпустить меня от себя даже на метр, но войти в дом, где обитал педагог, она не могла, ей становилось дурно от «ароматов».
Вот уж не предполагала, что подобные подъезды еще существуют, и сейчас ощутила себя путешественницей во времени.
– Господи, сколько вы всего прекрасного принесли! – чуть не заплакала Вера, открывая пакеты. – Мамулечка! Смотри! Три курочки! Чай, кофе, сыр, докторская колбаска, масло и сливочное, и растительное, крупы, овощи, фрукты! Зефир! В шоколаде! И конфеты! Пирожные! Господи, прямо Новый год, свадьба и юбилей в один день! Евлампия, давайте чаю выпьем! Мама, ты что хочешь попробовать? Может, печенье?
Пожилая женщина показала рукой на эклер. Вера бросилась ставить чайник. Хозяйственные хлопоты девушка завершила быстро.
Первую чашку чая она подала матери. Та сделала глоток, закатила глаза и медленно произнесла:
– Спасибо! Мы редко завариваем хороший крепкий напиток. А кофе уж забыла, когда пили.
– Сейчас все объясню. Папа умер, и мы остались одни… – начала Вера.
Любовь Петровна опять кивнула."
"– Неожиданно случилось. Увы, муж мог иной раз выпить. Нам сказали, что он отравился техническим спиртом. Однако…
Женщина замолчала. Дочь прижала ладони к груди и быстро подхватила нить беседы:
– Мама быстро устает… Десять лет прошло.
Наверное, тех людей нет уже.
Вера посмотрела на Любовь Петровну и продолжила:
– Вы деньги прислали, да еще вон сколько хорошего, свежего, дорогого принесли, а мы о таком не договаривались! Поэтому все честно вам расскажу.
Молодая женщина опять глянула на мать, та вдруг вскочила и ушла. Полился рассказ.
Илья Нечаев никогда не считался пьяницей. Да, он мог поднять рюмку в праздник.
