И причина вовсе не в том, что я сейчас был с ней резок. Тут скорее всё до кучи. Она ведь ко мне и так и эдак, а я брыкаюсь и кабенюсь. Что её распаляет ещё больше.
Проводив её взглядом, я хмыкнул своим мыслям, и направился в каюту капитана. Ну что сказать, всё те же грязь и бардак, как и на всём судне. Но это меня мало волнует. А вот сейф, пристроившийся в углу, очень даже.
Я подступился к электронной панели и сковырнув её, подключился к ней. Скафандр-то я надел спасательный, но шлем предпочёл оставить от бронескафандра, а вместе с ним и управляющий блок с отмычками Малого.
Меньше минуты, и панель мигнула зелёным огоньком диода.
Внутри оказались кое-какие документы на композитных листах, терминалы с какими-то данными. Я не стал вдаваться в подробности, просто смахнул их в подвернувшуюся композитную папку. А вот пару мобильных банковских терминалов проверил. На первом два миллиона с мелочью. Скорее всего это судовая касса, ну или финансы самого капитана. А вот на втором цифра круглая, в десять миллионов.
Это уже больше похоже на задаток за похищение княжны.
Проверка остальных кают показала две детали. Первая, в каждой имелся небольшой сейф, яхта же как-никак. И вторая, экипаж ими активно пользовался. Так что я нашёл ещё ровно пять мобильных терминалов. Правда рядовые разбойнички оказались не больно-то и богаты, в общей сложности с них набежало чуть меньше одного миллиона. Таким образом даже без учёта призовой яхты, мои раны однозначно стоили таких трофеев.
Глава 18
Отец и сын
— Клим, ты пришёл.
Я очень рада, — Настя провела пальчиками по моему плечу.
Жест явно тянул на интимный, что заставило присутствующих в холе реагировать по-разному. Одни отворачивались, словно ничего не замечали. Другие напротив, пялились во все глаза, сгорая от любопытства. Третьи… Да, чёрт возьми, была пара-тройка среди них глянувших на меня со смешанными чувствами злости и зависти.
Ничего удивительного в том, что мы привлекли внимание находящихся на первом этаже штаб-квартиры князя Кречетова.
Народу тут всегда хватало, а Настя ничуть не сдерживалась, говорила громко, внятно, и явно на публику. Похоже хотела поделиться с остальными своей радостью от одержанной победы над строптивым мной. Пусть никто этого и не понимал.
— Ты бы ещё на шею мне бросилась и поцеловала в засос, — смерив её недоумевающим взглядом, хмыкнул я.
Говорил тихо, так, чтобы посторонние не расслышали. В принятии дружеского общения с сестрицей имелись свои плюсы.
