Вся эта громада восторга, радости, нужды по ней буквально требовала метками-засосами ее покрыть здесь и сейчас. Усмехнулся, вспомнив, как Леся ему этим укоряла вечно. Черт, кто б знал, что он настолько собственник и жадина?! Вон как жизнь все на места расставила!
На собственные руки управы у него нет, похоже, живут своей жизнью, сжимают ее, стискивают. А Леся будто только рада этому. Привстала на носочки, с таким же жаром отвечая на этот нежданно обжигающий поцелуй.
И эта нужда, что непонятно, от Николая ли к ней тянулась, или от Леси к нему, пробивая нервы и плоть, сплетая сосудами и сухожилиями, вдруг победила и разум, и все доводы, и просто здравый смысл! Впрочем, у них так, вообще, частенько выходило! Но в этот момент, наверное, сказалось все: и та чертова авария, которая ему спать не давала столько дней, и их разлука, и новое понимание каждым своих чувств, и счастье, что на двоих это разделяют!
Шибануло в виски, ей-богу! Будто раскаленным шаром прокатило и по мозгам, и по горлу, рухнув в живот гложущими языками пламени.
А Леся, как подзуживая, застонала в рот сладко-сладко, все сильнее сжимая его плечи… И это окончательно здравый смысл смело!
Подхватил ее бедра руками, поднимая, прижал к себе со всей силой, ощущая, как она обхватывает его своими ногами, прижимаясь к паху, в мгновение ока ставшему каменным. А уж когда Леся бессовестно ерзать по его возбужденному члену принялась — все, пиши пропало! Не спасали ни его джинсы, ни ее белье.
— Что ты со мной творишь, ежик? — простонал ей в рот, считай, на ощупь развернувшись к выходу.
— Помешался на тебе окончательно! — вроде пытался иронизировать над собой, да сил не хватало, признанием прозвучало.
— Я такая же, Коля! — как-то беспомощно засмеялась его малышка, но и у нее это больше на стон походило. И целует его так, что нет шанса и на миг в себя прийти!
Прикусывает ему губы, царапает пальцами затылок, заставляя кровь вскипать!
Сил держаться хватило только до кабинета, тут хоть окна задернуты шторами, а то парней так и не снял же с периметра.
"
"Ввалились в комнату, не включая свет. И сразу к дивану, два шага в бок всего. Не то чтобы рухнули, но и грациозным их падение туда назвать было сложно. Захохотали, задыхаясь и от страсти, и от любви, и от тяги друг к другу. Она с него футболку стягивает, срывает буквально. И он свою же рубашку с ее плеч сдирает, тут же набрасываясь на грудь алчным ртом. И настолько колотит обоих, скручивает нервы тягой, что нет сил для прелюдий.
