Оба с этим утверждением выросли, да и применяли часто, особенно в своей компании, в своем регионе, шли людям навстречу. Свои же…
В столице как-то легче настороженным быть, все чужими воспринимаются, отстраненный смотришь вокруг, холодным оцениваешь разумом. А здесь…
Что ж, промах вовремя отловлен, до непоправимых последствий, и это уже неплохо. Хотя «пакостей», как Леся говорила, Максим натворить за эти годы сумел, сейчас до критичного не дошло. Посокрушались две минуты над человеческой подлостью и неблагодарностью, и полно.
Надо браться за дело.
— Он о том, что нам сообщили, не в курсе. Предлагаю пока оставить наблюдение, чтобы не потерять или не упустить ничего. Наши девочки заслужили отдых, и мы им обещали, — растерев виски и прижав глаза основанием ладоней, заметил Николай. Все-таки мало спал. — А в понедельник с утра позвать его на «совещание». Он же должен нам был отчет предоставить на днях. Вот под этим предлогом, раз уж и ты приехал… А там поговорим с толком и с расстановкой, открыто уже.
Так, чтоб не отвертелся.
Стас повернулся, искоса посмотрев таким же уставшим взглядом. А кому еще свою слабость показать им можно? Никому. Только друг перед другом и не таились, все начистоту.
— Согласен. Обещали отдых. Да и нам не помешает. Значит, Владу отмашку, пусть берут под полный контроль все его передвижения, вплоть до задержания, если что. Промышленный шпионаж, как-никак. А в понедельник заканчиваем с этим, так или иначе. Даже если придется дожимать…
Коля кивнул.
Был шанс, конечно, что Макс станет петлять…
Что ж, пусть попробует. Тут они на своей территории и его прижать смогут по полной. Сейчас им не до оглядки на методы. Хватит.
Глава 22
Когда он вернулся, ночная мгла неба только-только начала сменяться зарождающимся рассветом.
Леся сидела на кухне, видно, так и не сумев больше заснуть. Даже свет не включила, только табло меню кофемашины слабо мерцало в темноте. Бледная, всполошенная вся, как крохотная птичка на ветке, в одно мгновение готовая вспорхнуть, если что-то ее потревожит.
Тонкими пальцами вцепилась в кружку с кофе, и Коля, еще даже не приблизившись, поклясться мог, что руки у нее ледяные, озябшие. Всматривалась, вглядывалась в чашку, будто гадала на этом кофе.
— Леся! Девочка моя, ты зачем себя изводишь?! — с порога возмутился Николай. — Лучше бы отоспалась! — стремительно приблизился к ней, сжал в объятиях, что самому больше тиски напомнили.
