Черт! Даже Мартынов не мог ее читать, лишь предполагая, что жена за невозмутимым фасадом скрывает! Так почему рядом с этим мужчиной вся ее холодность, сарказм, умение скрывать эмоции и контролировать себя не срабатывают?! Биополе у него, что ли, какое-то особое?
А он как ощущает! Обхватил ее подбородок второй рукой, заставил шею вывернуть, в глаза всматривается. Будто недостаточно того, что она и так по нему распластана, словно у обрыва стоят или в узкой расщелине… И все это посреди многолюдного зала! Да, угол и какая-то тумба с расписной вазой и цветочной композицией немного прикрывают… Надолго ли?
— Что он сделал с тобой, Леся? — вдруг тихо спросил Николай, так и держа ее в плену своих рук и глаз.
Заставил этим все внутри задрожать, явно взломав всю линию обороны с наигранной, нахальной попытки держаться пусто и свысока.
Глава 2
«Играй со мной на контрастах
любви и непостоянства.
Их чувства — пластик,
а в нас столько страсти!
Мы бы прошли без кастинга в сотни кинолент»
«Трогать запрещено» Ханна
— Не понимаю, о чем ты… Отпусти меня!
Голос максимально холодный и ровный, выпрямила жестко спину, стараясь и свой разум в адекватное состояние привести, и телу напомнить, что ни на кого опираться не стоит, тем более на мужчину…
Разве мало примеров того, чем это может выплеснуться?
А Николай стоит и продолжает смотреть в глаза, будто за все ее притворство умудряется заглянуть, сквозь эту холодную отстранённость видеть в состоянии.
И читает все, что сейчас в голове Леси вихрем проносится…
Как?! Опыт сказывается, что ли? Все-таки намного старше нее…
— Сомневаюсь, что не понимаешь… Но вот почему говорить не хочешь? — тихо заметил мужчина в итоге, вогнав ее в оторопь.
— Боишься и меня? Не нужно, Леся. Я боли не причиню…
Как бы ей хотелось в это поверить! Хоть в ком-то опору и поддержку найти!
Но она же пробовала уже когда-то, понадеявшись, что ее однокурсник полюбил, и чем все закончилось? Теплое, солидное место оказалось куда интересней, чем борьба с ее отцом… Так что и сейчас нечего распускать сопли и доверять первому встречному, считай.
И то, что у них был самый ошеломительный секс в ее жизни, — вообще не важно. Только опасней.
Нечто подсказывало Лесе, что именно Николай Гончаренко в состоянии сделать ей настолько больно, как никто другой в этом мире. Потому что уже начал тараном дорогу внутрь ее души прокладывать, этими своими словами и взглядами, заверениями…
— Отпусти… — удалось не крикнуть, хотя ее буквально колотить начало.
