«Только бы свет не врубили, только бы не починили чертов прожектор!» — шептал я про себя.
Но прожектор смотрел в темноту ослепшим глазом и не подавал признаков жизни. Солдат на вышке, где он был установлен, что-то прокричал, но пост свой не покинул. Не видел я, чтобы его силуэт спускался по лестнице.
Вот и дощатый забор. Прошлая территория была обнесена бетонным, но его местами разобрали, расширив участок и дополнили деревянным из толстенных неструганных досок, от которых еще пахло смолой. Вкопали их на пол метра, так что подкоп под ними сделать практически невозможно.
Долго рыть придется, да и шумно это. Выдернуть доску тоже не получится. Прибили их намертво, бесшумно не сможем. Остается лезть через верх. Высота около двух метров, а по верху идут тяжи колючей проволоки. Натянуты, как струны у гитары, и тоже семь жил, как у русского варианта инструмента.
Я подсадил Рубина, вручив ему приготовленные кусачки, которые прикупил сегодня на рынке. Пришлось изрядно попотеть, пока нашел в продаже запрещенный инструмент.
Цыган бесшумно взобрался и очутился на самом верху, как раз в мертвой зоне освещения. Накинул кусок войлока на «струны», оперся о них и стал отщелкивать проволоку кусачками. Щелк! И «струна» распалась на две части, освобождая пространство. Щелк! Вторая приказала долго жить. И так все семь.
— Готово, — прошептал Рубин и перевалился через забор.
Я подтянулся и последовал за ним, перемахнув через преграду. В ладонь впилась мерзкая заноза, а пальцы склеила липкая смола.
Мы присели на корточки под забором с другой стороны и осмотрелись.
Тишина. Черные силуэта бараков нависли безмолвными махинами. Свет, естественно, в их окнах не горит. Это нам на руку. Есть где укрыться.
— Пошли, — шепнул я и первым быстрой перебежкой достиг тени ближайшего барака.
Рубин шмыгнул за мной. Где-то здесь наши подопечные. Но почему они не выходят… А понятно. Тоже разглядели в нас немцев.
— Япона-кочерыжка, — прошептал я в темноту. — Ну, где вы там?
Тень возле дальнего угла зашевелилась и материализовалась в две человеческие фигуры.
Они бесшумно подбежали к нам.
— Фух! Дядя Саша! — выдохнул Яшка. — Это ты? Не признал тебя при параде, прости.
Рядом с ним стоял доктор. Глаза его уже не были такими пустыми, в них сквозила решительность.
— Нужно торопиться, — пробормотал он. — Пока прожектор не починили.
— Так это вы его вывели из строя? — удивился я.
— Ну не Господь бог, это точно, — тихо хмыкнул Яшка. — Я проводок в нужном месте подрезал.
