Для меня, во всяком случае. Я понимаю тебя.
Алекс вновь улыбается.
– Я знаю.
– Твоя мама знает?"
"– Да, я сказал ей пару недель назад.
– Как она это восприняла?
– Ну, ей плевать, что я би, – ее больше пугает, что я с Генри. Она даже сделала целую презентацию.
– В этом есть смысл.
– Она уволила меня. И, эм… сказала, что я должен решить, стоят ли мои чувства к нему такого риска.
– Ну и как, стоят?
Алекс стонет.
– Прошу, во имя Господа, не задавай мне этот вопрос. Я на отдыхе.
Я хочу напиться и спокойно поесть барбекю.
Его отец печально усмехается.
– Знаешь, во многих смыслах наш союз с твоей матерью был дурацкой идеей. Думаю, мы оба знали, что это не продлится вечно. И мы оба чертовски горды. Но, господи, эта женщина! Твоя мать, без сомнений, любовь всей моей жизни. Я никогда никого не полюблю так же, как ее. Это было настоящее пламя. И теперь у меня есть Джун и ты – лучшее, что могло случиться с таким старым ослом, как я. Такую любовь редко встретишь, даже если она и заканчивается настоящей катастрофой.
– Он причмокивает, задумавшись. – Иногда ты просто делаешь прыжок и надеешься, что там не будет обрыва.
Алекс закрывает глаза.
– Ты закончил со своими отцовскими монологами на сегодня?
– Мелкий засранец, – говорит Оскар и бросает в его голову кухонное полотенце. – Прибавь-ка огоньку под ребрышками. Я хочу поесть сегодня.
Затем кричит вслед:
– Вам двоим лучше спать сегодня на раздельных койках! Святая Мария за вами приглядывает!
В тот вечер они едят позже обычного, но это целый пир из жареной кукурузы, свиных тамале с соусом сальса, глиняного горшочка с фасолью и ребрышек.
Генри храбро водружает на тарелку по порции каждого блюда и смотрит на еду так, словно она вот-вот должна раскрыть ему все свои секреты. Алекс осознает, что Генри раньше никогда не ел барбекю голыми руками.
Продемонстрировав на своем примере, что нужно делать, Алекс с едва скрываемым восторгом смотрит, как Генри робко берет ребрышки с тарелки кончиками пальцев и тщательно их рассматривает, затем подбадривает его, когда Генри решительно впивается зубами в кусок мяса, срывая его с кости.
Он жует его гордо, совершенно не обращая внимания на смачное пятно от соуса барбекю на верхней губе и кончике носа.
Отец хранит свою гитару в гостиной, и Джун вытаскивает ее на крыльцо, чтобы по очереди играть на ней.
