Глаза Захры быстро обшаривают комнату: простыни на полу, две подушки, на которых кто-то спал, два телефона на прикроватной тумбочке.
– Кто она? – требует она ответа, маршируя в ванную, и резко распахивает дверь, будто собиралась застать там какую-нибудь подающую надежды голливудскую звезду. – Ты позволил ей пронести сюда телефон?
– Господи, никого здесь нет, – вздыхает Алекс, но голос срывается на полуслове. Захра выгибает бровь. – Что? Я слегка напился вчера вечером, вот и все. Просто расслабился.
– Да уж, настолько расслабился, что сегодня у тебя будет похмелье, – говорит Захра, поворачиваясь к нему.
– Я в порядке, – отвечает Алекс. – Все нормально.
Словно по сигналу, изнутри шкафа раздается серия ударов, и Генри, наполовину влезший в боксеры Алекса, буквально вываливается оттуда.
«Неплохой такой каламбур», – наполовину пребывая в истерике, думает Алекс.
– Э-э, – мычит Генри с пола и натягивает боксеры до конца. Затем моргает. – Привет.
Тишина.
– Я… – начинает Захра. – Могу я попросить тебя объяснить, какого хрена здесь происходит? В буквальном смысле, как он вообще здесь оказался, физически или географически, и почему… нет, не хочу.
Не отвечай на этот вопрос. Ничего мне не говори. – Она отвинчивает крышку термоса и делает глоток кофе. – О боже, неужели это моя вина? Я никогда не думала об этом… когда я все это устроила… о господи.
Генри поднимается с пола и надевает рубашку. Его уши приобрели ярко-красный оттенок.
– Думаю… возможно, если это поможет, то… Это было… Эм. Довольно неизбежно.
По крайней мере, для меня. Так что вам не стоит себя винить.
Алекс смотрит на Генри, пытаясь придумать, что бы еще добавить, когда Захра тычет наманикюренным ногтем ему в плечо.
– Что ж, я надеюсь, вам было весело, потому что если кто-нибудь когда-нибудь об этом узнает, мы все в жопе, – произносит она и указывает на Генри. – В том числе и ты. Правильно я понимаю, что мне не обязательно заставлять тебя подписывать соглашение о конфиденциальности?"
"– Я его уже подписывал, – встревает Алекс, в то время как уши Генри превращаются из красных во встревоженно фиолетовые.
Шесть часов назад он дремал на груди Генри, а теперь стоит здесь, полуголый, и рассуждает о бумагах. Как же он ненавидит всю эту чертову писанину. – Думаю, этого хватит.
– О, замечательно, – отвечает Захра. – Я так рада, что вы все продумали. Великолепно. И как давно это длится?
– С тех пор, как… эм… С Нового года, – говорит Алекс.
– С Нового года? – повторяет Захра, широко раскрыв глаза.
