Алекс позволяет Генри толкнуть его на кровать, раздевает и целует до тех пор, пока его разум не становится блаженно пустым. Войдя в него, он ощущает, как тугие узлы на его плечах начинают ослабевать – совсем как Генри описывал разворачивающиеся паруса.
Снова и снова Генри целует его в губы, тихо повторяя, какой он хороший человек.
Стук в дверь раздается слишком рано, чтобы Алекс успел среагировать. По резкому звуку он мгновенно узнает Захру даже прежде, чем та заговаривает. Задаваясь вопросом, какого черта она просто не позвонила, Алекс тянется за своим телефоном и обнаруживает, что тот вырубился.
Вот дерьмо. Понятно, почему будильник не сработал.
– Алекс Клермонт-Диас, уже почти семь утра! – кричит Захра через дверь. – Через пятнадцать минут у тебя стратегическое совещание, а у меня есть ключ. Мне плевать, насколько ты там голый, но если в ближайшие тридцать секунд ты не откроешь эту дверь, то я захожу.
Потерев глаза, он обнаруживает, что лежит совсем голышом. После беглого осмотра тела, прижимающегося к нему сзади, он обнаруживает Генри, такого же абсолютно голого.
– О, твою мать, – ругается Алекс, садясь так быстро, что запутывается в простыне и боком скатывается с кровати.
– Блин, – стонет Генри.
– Твою мать, вот дерьмо, – вновь принимается бормотать Алекс, чей словарный запас, похоже, теперь состоит исключительно из ругательств. Освободившись от простыни, он хватается за брюки. – Чертов педик.
– Что такое? – безучастно спрашивает Генри, переворачиваясь на спину.
– Я слышу тебя, Алекс, клянусь Богом…
Из-за двери доносится еще один звук, будто Захра пинает ее ногой, и Генри тут же вылетает из кровати. Картина маслом: на лице абсолютно ничего, кроме застывшего выражения дикой паники. Он украдкой смотрит на занавески, словно раздумывая, не спрятаться ли за ними.
– Господи Иисусе, – продолжает причитать Алекс, неуклюже натягивая штаны. Схватив наугад с пола рубашку и боксеры, он тычет ими в грудь Генри и показывает на шкаф. – Залезай.
– Ну конечно, – отзывается тот.
– Да-да, мы можем посмеяться над иронией ситуации позже. Иди, – говорит Алекс, и Генри повинуется. Когда дверь распахивается, из-за нее появляется Захра с термосом в руках и выражением лица, которое отчетливо говорит о том, что она получала свою степень магистра не для того, чтобы нянчиться с каким-то здоровым лбом, который по нелепой случайности является родственником президента.
– Эм, доброе утро, – произносит он.
