– Я тебе не говорила, как я, надорвавшись, мучилась опущением желудка? – продолжала она выплескивать, нахлынувшие воспоминания. – Спасибо, Гамуджаве, помнишь ее? Она тоже с Осакаровки, старая уже, а подняла мне желудок. А то просто хоть умирай. А, как я застудилась по-женски, когда осенью месила глину для саманов! От меня остались кожа да кости. Спасибо знакомой моей подруги Симы. Подсказала пить одну траву – чистое полымя. Это меня спасло.
– Тебя твой хоть не убивал. А мне ко всему и это пережить пришлось, – возразила Кики и закусила губу.
Глаза повлажнели. – В дрожь бросает, когда вспоминаю. И как я терпела? Убить его было мало!
Ирини продолжала перебирать фотокарточки.
– Ты смотри, – удивилась Ирини, – а я такой фотографии и не видела. Откуда она у тебя? – спросила она, разглядывая фото Алексиса, Генерала и Митьки – Харитона на фоне старинного здания.
– Генерал привез после поездки в Грецию. Это знаменитый древний Парфенон.
Ирини внимательно рассматривала снимок.
– Красивые греки все-таки наши ребята, а? – кивнула на фото Кики.
– Один другого лучше! – ответила Ирини, – Алексис самый симпатичный…
– Да уж куда там! Наш Генерал симпатичней.
– Ну, родной брат – есть брат. А Алексис очень видный, а главное – хороший человек. Встретился бы мне такой, как он, пошла бы за ним без оглядки.
– И на детей бы не посмотрела? – удивилась Кики.
– Детей бы с собой взяла, они б сами захотели такого отца.
– Тот мужик, который предлагал тебе, плох был, что ли?
– Хорош, но Женя не захотела, значит не такой, как Алексис был…
Кики пристально смотрела на фото.
– А мне Митька-Харитон нравится. Знаешь же, что с его Анастасией случилось?
Ирини вскинула глаза, отложила альбом.
– Слыхала. Расскажи подробнее.
– Пришлось бедняжке перенести операцию, отняли ей грудь. Говорят, она неудачно упала, и через некоторое время она почувствовала что-то не то: сосок стал кровить, или что-то наподобие. Врачи определили – рак.
Еще б неделя и вообще бы не спасли.
– Ничего себе!
– Говорят, Харитон возил ее в Москву, там в Сочи никому не доверил. В больнице за ней горшки носил, день и ночь от кровати не отходил, хотя она гнала его.
– Гнала? С чего это?"
"– Генерал говорил, он к кому-то приревновал и побил ее, она вот тогда неудачно упала. А он чувствует себя виноватым. Ну сейчас у них все позади. Генерал рассказывал, что Харитон стал называть ее своей амазонкой.
