Наташа отложила пирожок:
– Ты сначала успокойся и послушай.
– Ну, ну, послушаю, что умного ты мне скажешь, – Ирини с раздражением отвернулась от дочери.
Наташа нехотя продолжила:
– Представь себе, в селе, Красная Поляна называется, в горах, живет его родственник, дядя Костас Мавриди. Мы туда ездили с Катькой. Так вот он обещал меня прописать и устроить работать в школе.
– Красная Поляна… Я там была один раз в молодости.
– Была? Правда? – заинтересовалась дочь, но Ирини резко ее прервала:
– Давно это было.
А что касается его родственников, то так я и поверила, чтоб кто-то из их Александридинского завода разбежался кому-то помочь. Что, отец попросил этого Мавриди?
– Его там и близко не было. И мне этот дядька с его женой понравились. Вот я и решила. Тем более, что здесь мне не пробиться. А с казахами работать больше не собираюсь. Спасибо, немало летя подарила родной казахской стороне.
– Так ты это уже основательно решила? То-то я смотрю ты что-то юлишь…
– Так с тобой говорить, не знаешь, как и начать.
Ты ж сразу возмущаешься, не даешь слова сказать. Думаешь, тебя все предают.
Ирини посмотрела на нее с издевкой:
– А то не так! Так оно и есть! Отучилась на моих харчах, теперь можно и к отцу смотаться.
Наташа взорвалась. Вскочила из – за стола.
– Я так и знала! С тобой невозможно нормально разговаривать! Ты только и думаешь, что о себе и своих родных. Ах, что они подумают, что скажут, не дай, Бог! А, обо мне ты подумала? Куда мне здесь идти работать? Может, ты и на работу сумеешь меня устроить, как это сделала с институтом? А? Тогда бы я осталась.
С удовольствием бы осталась!
Ирини молчала. Конечно, найти ей работу в школе она не в силах. Наташка же продолжала выкрикивать, бросая на мать злые взгляды:
– У меня нет, если хочешь знать, желания жить в чужом доме, с незнакомыми мне людьми. И раз ты не хочешь это понимать, то мне и разговаривать с тобой больше не стоит.
Покидав все в сумку, она, хлопнув дверью ушла, не сказавшись, куда и к кому.
Расстроенная Ирини не могла прийти в себя минут десять.
Встала из-за стола, пересела на диван. Сухие глаза долго смотрели в одну точку. Почувствовав резь в глазных яблоках, она медленно их прикрыла. «Боже, почему так много испытаний посылаешь мне? Что же мне делать? Как все это перенести? Мне жить не хочется! Что за дочерей ты мне послал? Все они в отца своего. Ты же знаешь, какой он»."
"Резкая головная боль заставила ее лечь. Кажется, она даже заснула, что ли.
