– Ничего себе, как твоя память работает! Лучше бы ты забыл лишний раз в скамбил сыграть! Ты посмотри на обгоревшие пальцы ребенка!
Было сказано еще много обидных слов. Савва старался не слушать.
– Завтра встану рано и все сделаю, – сказал он примирительно. – Савва осмотрел пальцы Наташи. Розовая шкурка, обмазанная постным маслом. Кое-где черные лохмотья обгорелой тонкой кожицы.
– Сильно больно?
– Нет. Уже не очень.
– Лучше бы ты ночью туда не ходила, – жалостливо посоветовал он ей.
– Лучше бы ты все вовремя делал! – взорвалась опять Ирини. Савва видел, как ее лицо некрасиво исказилось.
– Ну ладно, ладно, успокойся, сказал же тебе – завтра сделаю, – и, хлопнув дверью, он ушел спать. Ирини еще долго возилась на кухне, раздраженно двигая стулья и посуду. Спать она легла только после того, как услышала Саввин храп.
* * *Куда ему деваться от такой жены? Как она может подумать, что он кого-то хотел убить? Ну, забыл, с кем не бывает? В такие минуты Савва особенно остро ощущал свое одиночество.
Ненависть поднималась в душе с новой силой, и он называл жену про себя не иначе, как змеей. Как ему часто, после таких скандалов, хотелось развернуться и уйти из дома. Навсегда. Забыть ее вместе с детьми. Потом он остывал и думал, что дети не при чем, они его очень любят. Он их никогда не бил и редко наказывал. Не то что Ирини. Если б не он, то уже поубивала бы их.
Сколько раз они бежали к нему от разъяренной матери. И почему ему тогда в молодости так не повезло, сослали с семьей! А то бы разве Костас был теперь женат на Марице? Савва почувствовал боль в сердце. Что-то жало в груди. Он задержал дыхание. Медленно выдохнул и осторожно вдохнул. Вроде, отпустило."
"Надо что-то делать… А что? Опять прийти с повинной головой и попросить прощения, признать, что это его грубое упущение с этой чертовой лампочкой.
Иногда он думал, что все можно простить этой женщине, но только не ее грязный мат, который выплескивался из нее в минуты, когда она злилась на него или детей. Сколько раз он ей говорил, убеждал, просил, но бесполезно.
«Не надо меня злить, – говорила она, – если вы меня не понимаете, может, хоть это заставит вас подумать, что надо и, что не надо делать».
Вот и все. Коротко и ясно.
